Фамилия Роботецкий — один из тех случаев, где внешняя прозрачность обманчива. На первый взгляд кажется, что перед нами фамилия от слова «робот», но это ловушка. Слово «робот» — искусственное, придуманное чешским писателем Карелом Чапеком в 1920 году и вошедшее в русский язык лишь в советское время. Фамилия Роботецкий, судя по её структуре, сформировалась задолго до этого — минимум в XVII–XVIII веках, а то и раньше.

Разберём словообразовательную модель. Суффикс -ецк- (в форме -цк-) указывает на принадлежность к географическому объекту: так образовывали фамилии дворян и шляхты по названию владения или места рождения. Основа «Робот-» здесь, скорее всего, не связана с механизмом. Вероятнее всего, это прозвище или имя, данное человеку. В западнорусских и польских говорах «робота» означала «работа», а «роботник» — работник, батрак. То есть Роботецкий — это «тот, кто из Роботова» или «сын Робота», где Робот — древнее славянское нецерковное имя. На Руси и в Польше были известны имена Робот, Робко, Роботь — от глагола «робити» (работать). Такое имя могли дать ребёнку, родившемуся во время страды, или просто как пожелание трудолюбия.

Географический след фамилии ведёт на запад бывшей Речи Посполитой. Фамилии на -цкий особенно характерны для польской и украинской шляхты. Встречаются Роботецкие в исторических записях Волынской, Подольской и Гродненской губерний. Есть также вариант Роботинский, что подтверждает связь с топонимом. Возможно, существовало село или хутор Роботово или Роботцы, жителей которого называли «роботецкие». Со временем прозвище закрепилось за потомками переселенцев, потеряв прямую привязку к месту.

В отличие от массовых фамилий на -ов/-ин, Роботецкий — редкая и социально маркированная. Она не из крестьянского обихода (там обычно давали по отцу: Роботов, Роботкин), а из среды мелкой шляхты или казацкой старшины, которая брала фамилии по названию усадьбы или местечка. Если ваш предок — Роботецкий, велика вероятность, что он был не просто работником, а владельцем земли или служилым человеком, чья фамилия указывала на его «гнездо» — конкретный уголок, где его род знали как «роботецких», то есть работящих, но не безродных.