Фамилия Рубинсон — это классический пример фамилии, образованной с помощью патронимического суффикса -сон, что по-русски означает «сын». В данном случае — «сын Рубина». Такая модель словообразования характерна для ашкеназских еврейских фамилий, которые складывались в XVIII–XIX веках на территориях Российской империи и Австро-Венгрии. В отличие от русских фамилий на -ов/-ев или -ин, где суффикс присоединяется к основе, суффикс -сон (немецко-идишское Sohn) прямо указывает на родство: основа — это имя или прозвище отца.

Основа «Рубин» в данном случае — не от названия драгоценного камня напрямую, а от мужского личного имени Рувим (Reuven). В библейской традиции Рувим — первенец Иакова, и имя это было широко распространено среди евреев. Однако в бытовой речи и при записи в метрические книги имя Рувим часто сокращали или адаптировали: на идише оно звучало как «Рубин», а на русский лад могло превратиться в «Рувин» или «Рубин». Таким образом, Рубинсон — это «сын Рувима», то есть патроним, закреплённый в качестве наследственной фамилии.

Есть и вторая, менее вероятная версия: что основа — прозвище по профессии или внешности. Рубином могли назвать ювелира, работавшего с рубинами, или человека с красноватым цветом лица (от латинского rubeus — красный). Но для фамилий на -сон такая бытовая мотивация встречается реже: суффикс слишком явно указывает на отчество. Поэтому версия с именем Рувим — основная и поддерживается ономастами, изучавшими еврейские фамилии Восточной Европы (например, работами Александра Бейдера).

Географически фамилия Рубинсон типична для черты оседлости: её носители жили на территории современной Украины, Беларуси, Польши и Литвы. После массовой эмиграции конца XIX — начала XX века фамилия распространилась в США, Аргентине, Израиле и Западной Европе. В России сегодня она редкая — встречается в основном в крупных городах и у потомков тех, кто не уехал в эмиграцию.

Отличительная черта фамилии — её прозрачная этимология для носителя идиша или немецкого языка. В то время как русскоязычный человек может связать её с камнем, носитель идиша сразу понимает: «Рубинсон» = «сын Рувима». Эта двойственность восприятия — камень или имя — и создаёт тот самый уникальный угол: фамилия звучит благородно и драгоценно, но корни её — в простом патрониме, в имени библейского праотца.