Фамилия Рулимов — редкая и этимологически неочевидная. В ней нет привычного отчества от крестильного имени, и её происхождение упирается в несколько версий, которые стоит разобрать по порядку.

Словообразовательная модель проста: суффикс -ов указывает на принадлежность («чей?» — Рулимов). Значит, в основе лежит прозвище или неканоническое имя Рулим. Что оно могло значить?

Самая правдоподобная версия связывает основу с диалектным глаголом «рулить» — не в современном автомобильном смысле, а в старом значении «править, управлять, распоряжаться». В северных и сибирских говорах «рулимой» могли назвать бойкого, властного человека или того, кто брал на себя руководство в артели, на промысле. Отсюда прозвище Рулим, которое и закрепилось в фамилии. Эта версия логична и не требует натяжек: суффикс -им в прозвище — редкая, но встречающаяся модель (сравните: Нелюдим, Говорим).

Менее вероятно, хотя и возможно, происхождение от тюркского имени или прозвища. В тюркских языках есть корни «рул» (дух, душа) или «рули» (прилагательное от «рух»), но для фамилии на русской почве такое объяснение — гипотеза без надёжных подтверждений. Фамилии с тюркской основой обычно имеют другие суффиксы (-ин, -ев) и другую географию.

Ещё одна версия — от слова «руль» (штурвал, кормило). В этом случае Рулим мог быть прозвищем кормчего, лоцмана или просто человека, который «крутит руль» в переносном смысле. Но здесь возникает вопрос: почему не Рулев, а Рулимов? Скорее всего, прозвище образовалось не от существительного «руль», а от глагольной формы.

География фамилии узкая. По данным открытых источников, Рулимовы встречаются в основном в Поволжье и на Урале — регионах, где активно бытовали артельные и промысловые прозвища. Это косвенно подтверждает версию о прозвище, данном по характеру или роду занятий.

Таким образом, наиболее вероятный портрет предка — человек с волевым, командным характером, возможно, старший в артели или на судне. Фамилия недворянская, крестьянская или мещанская, образованная от бытового прозвища — типичный случай для русской ономастики, где редкая основа сохранила живую черту давно ушедшего говора.