Фамилия Русыняк — редкий случай, когда географию и этническую подоплёку можно разглядеть почти без увеличительного стекла. В её основе лежит корень «рус-», который в восточнославянских говорах указывал на человека, имевшего отношение к Руси, русским или русинам. Но суффикс «-як» выдаёт конкретную модель: он типичен для западноукраинских и белорусских фамилий, особенно в Галиции, на Волыни и в Подляшье. Сравните с Шевчук, Герасимяк, Янчак — везде «-як» играет роль уменьшительно-патронимического или характеризующего форманта. Таким образом, Русыняк — это не просто «русский», а скорее «потомок русского» или «человек из русской среды», но с оговоркой: в этих краях «русским» часто называли русина, то есть представителя восточнославянского населения Речи Посполитой, которое позже стало основой для украинцев и белорусов.

Словообразовательный анализ показывает, что фамилия не могла возникнуть в центральной России, где преобладали суффиксы «-ов» и «-ин». Если бы предок был просто «русским» в Московском государстве, он стал бы Русаковым или Русиным. «Русыняк» — маркер западных земель, где польская и украинская ономастическая традиция переплелись. В польских метриках XVIII–XIX веков встречаются записи Rusiniak, Rusyniak — это почти одно и то же, только в польской орфографии. Скорее всего, фамилия оформилась как прозвище: так могли назвать выходца из восточных воеводств Речи Посполитой (Волынь, Подолье) или человека, который придерживался православной (греко-католической) веры в католическом окружении. В условиях этнической пестроты Галиции прозвище «Русыняк» работало как социально-конфессиональный маркер.

Есть и более прозаичная версия: основой могло стать личное имя Русын — неканоническое, но известное в западнорусских землях. Уменьшительно-ласкательная форма Русыня (от Руслан, Русин или даже Ростислав) плюс суффикс «-як» дала бы ту же фамилию. В любом случае, носитель фамилии Русыняк почти наверняка имел предков из зоны украинско-белорусско-польского пограничья, а сама фамилия — живой документ языковых и этнических контактов. В современной России она встречается единично, чаще — в западной Украине и среди потомков эмигрантов.