Фамилия Самотейкин — редкий и выразительный пример того, как прозвище, данное человеку по месту жительства или образу жизни, закрепилось за его потомками. В основе фамилии лежит прозвище Самотейка, а суффикс -ин указывает на принадлежность: Самотейкин буквально значит «сын Самотейки», «из семьи Самотейки».

Прозвище Самотейка, по наиболее убедительной версии, восходит к украинскому глаголу «самотити» — «быть расположенным отдаленно, изолированно; жить одиноко, оставаться без присмотра». Человек по прозвищу Самотейка, скорее всего, жил на отшибе, на окраине селения, в стороне от основной массы соседей. Такое прозвище могли дать и тому, кто вёл замкнутый, уединённый образ жизни, держался особняком. В этой версии нет ничего натянутого: прозвища по месту жительства («Заозеров», «Заболотин», «Набережнов») — один из древнейших пластов русской антропонимии, и Самотейкин органично вписывается в этот ряд.

Обратим внимание на сам корень. В русских говорах также бытовало слово «самотека» — «то, что течет само собой», а «самотекой» называли и нечто сделанное без принуждения, естественным образом. Но для прозвища, давшего фамилию, ближе всё же украинское «самотити»: оно точнее описывает именно отстранённое, одинокое положение человека. Слабая альтернативная версия, связывающая прозвище с рекой или ручьём, текущим самотёком, правдоподобна лишь в том случае, если предок жил у такого водоёма, но для фамилии это менее типично.

Сама модель образования фамилии — через притяжательный суффикс -ин — типична для северорусских и центральнорусских территорий, где прозвища на -а/-я охотно превращались в фамилии именно так. Точное время возникновения фамилии Самотейкин установить сложно: процесс становления русских фамилий растянулся на столетия, и подобные прозвищные фамилии в массе своей оформились в XVI–XVII веках, когда крестьянские и посадские семьи начали закреплять наследственные именования.

Любопытно, что фамилия Самотейкин — нечастый гость в современных справочниках, и это делает её ценным памятником живой славянской традиции именования. Она сохранила в себе и диалектное слово, и социальный контекст: прозвище, данное одинокому человеку на краю деревни, через несколько поколений превратилось в фамилию, которую носят его потомки, уже не помнящие ни о самом Самотейке, ни о его уединённом дворе.