Фамилия Самоторкина хранит в себе редкий случай, когда прозвище, от которого она произошла, почти не изменилось за века. В её основе лежит именование Самоторка — сочетание местоимения «сам» и глагола «торить», то есть «прокладывать борозду, тропу, дорожку». Прямое значение — «тот, кто сам прокладывает дорогу». Так могли назвать человека самостоятельного и целеустремлённого, который всего в жизни добивался без чужой помощи, сам шёл к своей цели. Прозвище это настолько точно описывало характер, что закрепилось за человеком как основное именование, а его потомки уже получили фамилию Самоторкина.

Словообразовательная модель здесь проста и прозрачна: к основе Самоторк- добавили типичный русский суффикс -ин, указывающий на принадлежность. Фамилия Самоторкина буквально означает «дочь или жена Самоторки». Такая модель — одна из самых распространённых в русской ономастике: она отвечает на вопрос «чей?» и закрепляет родство. Мужской вариант, Самоторкин, образован по тому же правилу.

Интересно, что глагол «торить» в старом русском языке имел и переносный смысл — «прокладывать путь, делать что-то привычным, налаживать». Поэтому прозвище могло относиться не только к характеру, но и к роду занятий: например, первопроходцу, землепроходцу или человеку, который в прямом смысле прокладывал дороги. Впрочем, версия о личных качествах выглядит правдоподобнее: прозвища, отражающие характер, встречаются в русской традиции гораздо чаще, чем прозвища по профессиональному признаку с корнем «сам».

Фамилия не слишком распространена, но её носители оставили след в документах. В Книге памяти Калужской области упоминаются Василий Ефремович Самоторкин, родившийся в 1902 году в селе Кузьминки Перемышльского района, и Николай Александрович Самоторкин, родившийся там же в 1898 году. Там же значится Тихон Андреевич Самоторкин, родившийся в 1898 году в деревне Кузьминки Перемышльского района Тульской области. Любопытно, что в записях встречаются оба написания — и Кузтминки, и Кузьминки, что типично для документов начала XX века: сельские писари не всегда следили за единообразием написания названий. Эти записи подтверждают, что фамилия бытовала в калужско-тульском пограничье, в крестьянской среде, и её носители — обычные люди, чьи имена сохранила память о них.