Фамилия Самовольникова с первого взгляда кажется говорящей: корень «сам» и «воля» складываются в образ человека своенравного, поступающего по-своему. Но за этим прозвищем стоит не просто бытовая характеристика, а целый пласт истории, связанный с социальным устройством России. Прозвище Самовольник давали тому, кто жил не по уставу, не подчинялся общинному «миру» или начальству, действовал по собственному разумению. В крестьянской среде, где выживание зависело от коллектива, такое поведение выделяли и осуждали, поэтому прозвище закреплялось за человеком и переходило к его детям.

Разбираем словообразовательную модель. Фамилия образована по классической русской схеме: к основе прозвища Самовольник добавляется суффикс притяжательного прилагательного -ов-, а затем и фамильный суффикс -а. Форма Самовольникова указывает на женскую линию рода, тогда как мужской вариант — Самовольников. Такая модель с суффиксом -ов/-ев — самая распространённая в русской ономастике: она отвечала на вопрос «чей сын?» и означала «сын Самовольника». Похожим образом возникли фамилии Самовольнов или Самовольский, но именно вариант с -ов закрепился как основной.

Интересно, что именования, образованные по той же модели, что и фамилия Самовольникова, широко представлены в ономастике восточных, западных и южных славян. Это говорит о древности самого прозвища: славянские фамилии возникали от личного прозвища или от имени (христианского или языческого), и наш случай — яркий пример прозвищной основы. У поляков встречается фамилия Samowolnik, у чехов — Samovolník, что подтверждает: понятие «своевольник» было общим для славянского мира и не являлось чисто русским изобретением.

В русской истории слово «самовольник» имело и более конкретный юридический оттенок. В Московском государстве так называли крестьян, самовольно ушедших от помещика, или людей, покинувших службу без разрешения. В документах XVII века встречаются записи о поимке «самовольников», что делает фамилию не просто прозвищем, а возможным указанием на род деятельности или социальный статус предка. Впрочем, правдоподобнее выглядит версия о бытовом прозвище: вряд ли крестьянин гордился бы таким именованием, но оно могло закрепиться за ним в качестве отличительной черты.

Стоит обратить внимание на редкий для современных фамилий оттенок: если большинство русских фамилий образовано от имён или названий профессий, то Самовольникова — от абстрактного качества. Это делает её особенно ценной для генеалогов: она напрямую указывает на характер предка, а не на его занятие. В переписях XVIII–XIX веков носители фамилии встречались преимущественно в центральных и поволжских губерниях, где общинный уклад был особенно силён и где своеволие осуждалось особенно заметно.

Современные носители фамилии могут смотреть на неё по-разному: кто-то видит в ней отголосок непокорности, кто-то — независимость. Историческая правда в том, что предок, получивший такое прозвище, явно выделялся из толпы, и эта черта, пережив века, закрепилась в фамильном имени.