Фамилия Седешов — редкая, и её разбор требует внимания к деталям, которые обычно ускользают при беглом взгляде. В ней нет очевидной, лежащей на поверхности основы, как в фамилиях от профессий или крестильных имён. Скорее всего, перед нами прозвищная фамилия, образованная по стандартной модели с суффиксом -ов, который указывает на принадлежность («чей?» — сын Седеша).

Главный вопрос — что такое «Седеш». Это может быть диалектное или искажённое слово. Есть версия, что в основе лежит тюркское «седеф» (перламутр, украшение из раковин) или «седеш» — в некоторых тюркских языках так называли мастера по перламутру, инкрустатора. В таком случае прозвище Седеш мог получить ремесленник, работавший с дорогими материалами. Однако более правдоподобна другая гипотеза: «Седеш» — это русифицированная форма мордовского (эрзянского или мокшанского) дохристианского имени. В финно-угорской ономастике встречаются имена с основой «седь» (сердце) или «седей» (старый). В таком случае Седеш — это либо «сердечный» (ласковое прозвище), либо «старик, старейшина». Учитывая, что фамилии на -ов в мордовской среде формировались массово в XIX веке, а суффикс -ш- в русских фамилиях редок, но возможен как адаптация иноязычного звучания, эта версия выглядит весомой.

Географически фамилия Седешов, скорее всего, привязана к регионам Поволжья — Мордовии, Чувашии, Татарстану, а также к соседним областям (Нижегородская, Пензенская, Самарская). Там смешение русских, тюркских и финно-угорских именных традиций давало множество нестандартных прозвищ. Встречаются также варианты написания: Седешев, Седешов (с ударением, вероятно, на втором слоге — Седешов). В дореволюционных метрических книгах фамилия могла записываться через «ять» или с двойной буквой, но это уже детали канцелярской истории.

Таким образом, предок-носитель фамилии Седешов — человек, которого в деревне знали под прозвищем Седеш. Кем он был — старым уважаемым главой рода, мастером-инкрустатором или просто человеком с «сердечным» характером — мы точно не скажем, но ясно одно: фамилия произошла не от церковного имени, а от живого, бытового прозвания, которое звучало необычно уже в XIX веке.