Фамилия Семидедов — редкий случай, когда числительное в основе сразу задаёт вопрос: «семь дедов»? Да, именно так. Это составная фамилия, образованная по модели «числительное + существительное в родительном падеже» с последующим присоединением типичного русского суффикса -ов. Исходное прозвище — Семидед, то есть человек, у которого было семеро дедов. Звучит фантастично, но на самом деле так могли назвать того, кто помнил или почитал семь поколений предков, либо родившегося в семье, где одновременно жили деды с обеих сторон и их отцы. В русской деревне такое случалось редко, но прозвище закреплялось за человеком как знак уважения к его роду.

Есть и более прозаичная версия: прозвище Семидед могло быть ироничным. Семеро дедов — это семь стариков, которые якобы опекали одного человека или, наоборот, семь старших родственников, мешавших ему жить. В ономастике известны случаи, когда числительное «семь» в прозвищах указывало не на точное количество, а на «много»: семь бед — один ответ, семи пядей во лбу. Так что Семидедов — это «тот, кто происходит от Семидеда», а сам Семидед — человек, либо окружённый множеством дедов, либо обладающий их чертами: статной мудростью или въедливой старостью.

Словообразовательная модель у фамилии редкая. Обычно числительные в фамилиях встречаются в форме порядковых (Первов, Третьяков) или в составе сложных слов с корнем, обозначающим количество детей (Семибратов, Шестаков). «Семидедов» стоит особняком: здесь числительное управляет не «братом» или «сыном», а «дедом» — то есть предком, а не потомком. Это придаёт фамилии оттенок не просто бытового прозвища, а, возможно, прозвания, данного при переписи или в церковной среде, где подчёркивали древность рода.

Географически фамилия встречается крайне редко. Основные очаги — центральные и южные области России: Воронежская, Ростовская, изредка Поволжье. В дореволюционных переписях Семидедовы фиксировались в основном как крестьяне и однодворцы. Среди дворянства или купечества фамилия не отмечена — слишком «деревенская» основа. В XX веке часть носителей могла переселиться в города, но фамилия осталась малочисленной: в современных телефонных справочниках её почти нет, что делает её своеобразным маркером коренной русской глубинки.