Фамилия Семисчастнов — одна из тех, где корень говорит сам за себя, но не всё так просто. В её основе лежит числительное «семь» и слово «часть». Самый прямой вариант происхождения — от прозвища Семисчастный. Так могли назвать человека, которому в жизни «выпало семь частей» — то есть доля, удел, счастье. В народном сознании число семь было магическим, полным, счастливым. «Семисчастный» — это буквально «тот, кому досталось полное, семикратное счастье», удачливый человек. Однако тут есть ловушка: в русских говорах слово «счастье» когда-то означало и «часть, доля, пай». Поэтому прозвище могло относиться к крестьянину, получившему при разделе земли или имущества семь долей (или семь частей чего-либо) — то есть к зажиточному или удачливому хозяину.

Суффикс -ов указывает на стандартную русскую патронимическую модель: Семисчастнов — это сын Семисчастного. Фамилия образована от прилагательного, а не от имени, что говорит о её прозвищном, а не крестильном происхождении. Встречается она нечасто, и география бытования довольно узкая: основные следы ведут в Поволжье, особенно в Самарскую и Саратовскую губернии, а также на Урал. Там, в среде старообрядцев и государственных крестьян, такие «говорящие» прозвища закреплялись особенно прочно.

Есть и более прозаичная, но правдоподобная версия: прозвище могли дать многодетному отцу — «у него семеро по лавкам». Но в этом случае логичнее была бы форма «Семисемейный» или «Семидеткин». Числительное «семь» в связке с «частью» всё-таки отсылает к понятию доли, надела, а не к количеству детей. Иногда фамилию пытаются связать с географическим названием — например, с урочищем Семь Частей или селом Семисчастное, но таких топонимов в известных источниках не зафиксировано. Скорее всего, название местности (если оно и было) само произошло от того же прозвища.

Таким образом, Семисчастнов — это фамилия-пожелание или фамилия-констатация удачливой судьбы. Предок носителя был либо человеком, которому «счастье само в руки шло», либо крестьянином, получившим хороший земельный надел. В любом случае, значение для русского уха было положительным, без намёка на иронию.