Фамилия Шабляускас — типичный пример литовской фамилии, образованной по суффиксальной модели на -auskas, которая в русской передаче часто закрепляется как -аускас. Этот суффикс указывает на происхождение от какого-либо прозвища или имени, причем в литовской ономастике он нередко заменял более старую форму -avičius, характерную для знати. Носитель фамилии Шабляускас — это, скорее всего, потомок человека, которого в XV–XVII веках называли Šablys или Šablas.

Корень šabl- напрямую связан с литовским словом šablė — «сабля». В отличие от русских фамилий с тем же корнем (Саблин, Саблинский), где акцент на владении оружием или его изготовлении, литовская версия могла иметь более конкретное значение: прозвище Šablys давали либо воину, который хорошо владел саблей, либо человеку с характерной внешностью или поведением, напоминавшим клинок — острый, резкий, худощавый. Встречается и более прозаическая версия: Šablys могло быть прозвищем оружейника или торговца саблями.

Географически фамилия Шабляускас наиболее распространена на территории исторической Жемайтии и Аукштайтии, особенно в западных и центральных районах Литвы. В России и Беларуси эту фамилию часто русифицировали, заменяя окончание на -ов или -ев, но в документах XIX века, особенно после отмены крепостного права, литовская форма сохранялась в метрических книгах. Интересно, что в польских записях фамилия могла писаться как Szablowski, что указывает на возможное соседство с польской шляхтой, но в литовской среде суффикс -auskas оставался маркером крестьянского происхождения — так называемые «жемайтские» фамилии.

Если сравнивать с однокоренными русскими фамилиями, Шабляускас стоит особняком: в русском языке сабля — заимствование из тюркских языков, а в литовском это слово вошло через польское посредство, но закрепилось в народной среде. Поэтому носитель фамилии Шабляускас — это не просто «сабельщик», а человек, чьи предки говорили на литовском и носили прозвище, отражавшее либо ремесло, либо боевую стать. Точных данных о дворянском происхождении этой фамилии нет — в реестрах литовской шляхты она почти не встречается, что подтверждает её крестьянские корни.