Фамилия Щицын — один из тех случаев, где на первый взгляд прозрачный корень обманчив, а суффикс задаёт направление поиска. Модель образования типична для русских фамилий: основа плюс суффикс -ин, указывающий на принадлежность («чей?»). Значит, предка звали Щица, и его имя или прозвище стало фамилией для детей.

Корень «щиц-» сразу отсылает к слову «щи» — традиционному русскому супу. Казалось бы, всё просто: Щица — человек, который варит щи, любитель щей или, возможно, получивший прозвище за худобу («щи да каша — пища наша»). Однако в русских говорах слово «щица» имело и другое, более конкретное значение — так в некоторых регионах называли щипцы, ухват или вообще любой зажимной инструмент. В этом случае прозвище мог получить кузнец, плотник или работник, постоянно имевший дело с инструментом. Вторая версия выглядит не менее правдоподобной, особенно если учесть, что фамилии от названий орудий труда (Клещин, Топоров) встречаются часто.

Спорной можно считать версию от редкого личного имени Щица как производной от Щастливый или Счастливый (через диалектное «щис» вместо «счас»). Она слабая, потому что не подтверждается массовыми записями в старых писцовых книгах, где форма Щица почти всегда фигурирует именно как прозвище, а не крестильное имя.

Географически фамилия Щицын тяготеет к северным и центральным областям России — встречается в старых переписях Вологодчины, Костромской и Владимирской губерний. Там, где щи были основным блюдом, а кузнечное дело — обычным ремеслом, прозвище Щица могло возникнуть независимо в разных семьях. Ономастический словарь Б. Унбегауна не выделяет эту фамилию отдельно, но её словообразовательная модель (основа на -а + -ин) полностью укладывается в описанную им схему отыменных фамилий.

Таким образом, предки современных Щицыных — либо повара и ценители сытной похлёбки, либо мастера, работавшие с металлом и деревом. Скорее всего, и те, и другие: фамилия собирательная, и в разных ветвях рода её носители могли не знать друг о друге, получив одно и то же прозвище за разные занятия.