Фамилия Шеболденков — одна из тех, где за неблагозвучной для современного уха основой стоит конкретное занятие предка. Её ядро — слово «шеболда». В русских говорах, особенно в центральных и поволжских, так называли болтуна, пустомелю, человека, который мелет языком без умолку. В словаре Даля «шеболда» — это «пустомеля», «балаболка», а глагол «шеболдить» означал «болтать вздор», «калякать без толку». Поэтому прозвище Шеболда давали не просто говорливому, а тому, кого считали пустословом или сплетником.

Модель образования фамилии стандартная, но с одной особенностью. Основа Шеболд- (от «шеболда») нарастилась суффиксом -енк-, который в русских фамилиях почти всегда указывает на украинское или белорусское происхождение, а затем уже обрусела с помощью типичного русского суффикса принадлежности -ов. То есть Шеболденков — это «сын Шеболденка», а Шеболденок — «маленький Шеболда» или «сын Шеболды». Такая двойная суффиксация (уменьшительный -енк- плюс патронимический -ов) встречается реже, чем простой вариант вроде Шеболдов, и выдает миграцию носителя: предок мог переселиться с территории современной Украины или юга России в великорусские губернии, где фамилию подстроили под местный стандарт.

Если бы фамилия осталась в чисто украинской среде, она звучала бы как Шеболденко. Русский вариант с -ов закрепил фамилию в мужском роде по церковнославянской модели. Встречаются и однокоренные фамилии: Шеболдаев (с тюркским суффиксом), Шеболдин, Шеболдухин. Все они восходят к тому же прозвищу, но у Шеболденкова самая сложная словообразовательная цепочка.

Сословно фамилия почти наверняка крестьянская или мещанская. Дворянские роды с таким корнем в истории не зафиксированы. Прозвище по болтливости — типично деревенское, давали его без злобы, скорее как шутливую характеристику. В дореволюционных переписях Шеболденковы встречаются в основном в Курской, Орловской и Тамбовской губерниях — как раз на стыке великорусских и малороссийских говоров, где слово «шеболда» было в ходу.

Таким образом, предок современного Шеболденкова — человек, которого в своей общине прозвали за длинный язык. Фамилия не героическая и не редкая, но с четкой внутренней формой: она прямо говорит о характере или привычке того, кто первым её получил.