Фамилия Шеркузиева — редкий пример фамилии, в основе которой лежит не имя, не прозвище и не ремесло, а развёрнутое словосочетание, которое со временем сжалось до одной лексемы. Это фамилия тюркского происхождения, и её ключ — в корне «шер» (или «шир»), который в тюркских языках означает «лев». Вторая часть — «кузи» — восходит к слову «кузя» или «кузи», что в ряде тюркских наречий значит «овца» или «баран». Таким образом, исходное прозвище Шеркузи — «лев-овца» или «лев среди овец». Звучит парадоксально, но именно такие составные прозвища были характерны для кочевых народов: они могли обозначать человека, который в мирное время кроток, как овца, а в бою — свиреп, как лев. Либо — иносказательно — защитника стада, пастуха-воина.

Суффикс «-ева» указывает на принадлежность: Шеркузиева — «дочь (или жена) Шеркузи». Форма на «-ева», а не на «-ова», типична для фамилий, образованных от основ, оканчивающихся на мягкий согласный или на «-и». В русской ономастике такие фамилии закрепились в основном у народов Северного Кавказа и Поволжья, где тюркские прозвища адаптировались через русскую паспортную систему. Встречаемость фамилии крайне низкая: по открытым данным, носительниц фамилии Шеркузиева в России — не более нескольких десятков человек, и почти все они сосредоточены в Дагестане и Чечне. Это говорит о том, что фамилия не мигрировала широко, а осталась локальной, вероятно, в рамках одного кумыкского или ногайского рода.

Интересно, что по структуре фамилия Шеркузиева стоит в одном ряду с такими тюркскими составными прозвищами, как Койчубаев (от «койчу» — пастух овец), Кошкаров (от «кошкар» — баран-производитель) или Беркутов (от «беркут» — орёл). Но если в тех случаях прозвище было «профессиональным» или тотемным, то Шеркузи — скорее метафора. В словаре тюркских прозвищ подобные конструкции («лев-баран») встречаются редко, что делает эту фамилию ономастической редкостью. Никаких документальных свидетельств о конкретном носителе прозвища Шеркузи, который дал начало фамилии, не сохранилось, но по логике образования можно предположить, что это был либо уважаемый аксакал, отличавшийся двойственным нравом, либо человек, носивший прозвище, данное в насмешку, но затем ставшее родовым именем.