Фамилия Шерварли — редкий случай, когда в основе лежит не славянское слово, а тюркское составное прозвище. Разбирать её стоит с конца: характерный суффикс -ли (или -лы) — это аффикс принадлежности в тюркских языках, примерно как русское «-ский» или «-ов», то есть «имеющий отношение к чему-то». Первая часть, «шер» (şer), восходит к арабскому «шарр» — зло, беда, дурное; в тюркских языках это слово закрепилось как «шер» или «шар». Вторая часть, «вар» (var), в тюркских языках означает «есть, имеется». В сумме «шервар» — это «зло есть» или «имеющий зло», то есть человек, которого считали опасным, недобрым, возможно, сварливым или склонным к ссорам.

Такие прозвища давали не в обиду, а как оберег или как точную характеристику нрава. В тюркской среде (татары, башкиры, чуваши, крымские татары) подобные сложные прозвища были обычны: Шерфели, Шербаев, Шерматов. Фамилия Шерварли могла возникнуть у казанских или сибирских татар, а также у азербайджанцев или турок — в этих языках модель «существительное + var + ли» продуктивна. Позже, при русификации, окончание -ли могло остаться без изменений (как у фамилий Шайхли, Батырли) или трансформироваться в -лин, но здесь, судя по написанию, сохранилась исходная форма.

Географически фамилия встречается в Татарстане, Башкортостане, а также среди татарской диаспоры в Средней Азии. В дореволюционных метрических книгах она практически не фиксируется — это говорит о том, что она либо была локальной, либо её носители не входили в привилегированные сословия (дворянство, купечество), которые активно записывались в ревизские сказки. В советское время фамилию могли «выправить» при паспортизации, но она уцелела.

Версия о славянском происхождении (от «шерва» — якобы искажённое «черва», личинка) не выдерживает критики: суффикс -ли нехарактерен для русской ономастики, а в украинских и белорусских фамилиях он встречается только в заимствованиях. Поэтому единственная надёжная гипотеза — тюркская, с корнем «шер» (зло) и аффиксом обладания. Носитель такой фамилии, скорее всего, потомок человека, которого в своём окружении считали недобрым или опасным — либо намеренно, как оберег от сглаза.