Фамилия Шильдкрет — редкий случай в русском ономастиконе, почти наверняка немецкого или еврейского происхождения. Её основа — сложное слово, образованное от немецких корней: «Schild» (щит) и «Kredit» (кредит, доверие). Дословно её можно перевести как «щит кредита» или «кредитный щит». В отличие от большинства русских фамилий, которые образуются от прозвищ, профессий или крестильных имён с помощью суффиксов, Шильдкрет не имеет типичного русского окончания (-ов, -ев, -ин). Это указывает на то, что фамилия была заимствована или принесена в русскую среду в готовом виде, без адаптации.

Скорее всего, Шильдкрет — это фамилия-прозвище, которое дали человеку по его занятию или положению. В немецких землях и среди еврейского населения Восточной Европы (ашкеназов) такие составные фамилии часто возникали в XVIII–XIX веках, когда власти требовали закрепить за семьями постоянные родовые имена. «Кредитный щит» мог означать человека, который давал деньги под залог, выступал поручителем или был ростовщиком — то есть того, кто «защищал» чужие финансы. В еврейской среде фамилия могла быть искусственно составленной из двух красивых или значимых слов, что было распространённой практикой при присвоении фамилий в Австро-Венгрии или Пруссии.

Возможна и более прозаичная версия: Шильдкрет — это топонимическая фамилия, образованная от названия местности. Например, в Германии есть несколько городов и замков с корнем «Schild» (Шильд), а вторая часть могла указывать на характер местности (например, «Kret» — вариант написания «Kreide», мел, или «Kreis», округ). Но эта гипотеза менее правдоподобна, так как сочетание «щит» и «кредит» слишком специфично для случайного географического названия.

В России фамилия Шильдкрет встречается крайне редко. Известен один носитель — советский писатель Константин Григорьевич Шильдкрет (настоящее имя — Розенблюм), автор исторических романов. Его случай показателен: фамилия могла быть изменена или выбрана как псевдоним, что лишний раз подчёркивает её необычность и «нерусское» звучание. Для носителей фамилии сегодня она — скорее всего, память о предках, живших в немецкоязычных или еврейских общинах, где такие сложные имена были нормой.