Фамилия Шкапоедов — наглядный пример того, как русская бытовая наблюдательность превращалась в семейное прозвище, а затем и в фамилию. Основа здесь — слово «шкап», старорусский вариант современного «шкаф». До петровских реформ и массового проникновения голландской и немецкой лексики в русском языке бытовала именно форма «шкап» (от польск. szafa или через посредничество средневерхненемецкого). Человек, получивший прозвище Шкапоед, — это, скорее всего, не реальный любитель грызть мебель, а ироничное обозначение домоседа или приживалы, который «проедает» хозяйское добро, сидя дома, буквально «сидящий у шкапа». В крестьянском и мещанском быту так могли назвать ленивого работника, калеку, неспособного к труду в поле, или просто иждивенца, который «проедает» припасы из шкафа.

Суффикс -оед- в этой фамилии необычен и редок. В русских фамилиях он встречается в основном в прозвищах с ярко выраженной бытовой или сатирической окраской: Губоедов, Хлебоедов, Щукоедов. В отличие от нейтральных -ов/-ев, этот суффикс прямо указывает на действие — «тот, кто ест шкап», то есть живёт за счёт шкапа. Такие прозвища давали не из любви к точности, а с насмешкой, часто фиксируя какую-то нелепую черту или скупость человека. В словаре В. И. Даля «шкапоед» не зафиксирован, но модель словообразования полностью соответствует духу народной лексики.

Географически фамилия тяготеет к южнорусским и центральным областям, где форма «шкап» сохранялась дольше, чем на севере. Встречаются варианты написания с одной «о» — Шкапедов, что может быть результатом «акающего» произношения или описки в документах. По сословной принадлежности Шкапоедовы — почти исключительно крестьяне и мещане, так как дворянские фамилии редко образовывались от столь сниженных, бытовых прозвищ. В дореволюционных метрических книгах фамилия встречается спорадически, что подтверждает её локальный, а не общерусский характер.