Фамилия Шолбина — редкий случай, когда суффикс -ин не указывает на принадлежность отцу, а закрепляет прозвище за целым родом. В русской ономастике фамилии на -ин чаще всего образуются от основ, оканчивающихся на -а/-я (Иван → Иванов, но Ива́на → Иванин). Здесь же основа «Шолб» — мужского рода, и стандартная модель требовала бы формы Шолбов. То, что закрепился вариант Шолбин, говорит либо о диалектном произношении (аканье или яканье в основе), либо о том, что прозвище Шолба звучало как женское или уменьшительное.

Корень «шолб-» не имеет очевидных параллелей в литературном русском языке. Это либо искажённая форма от «шелба́н» — так в рязанских и тамбовских говорах называли оплеуху, затрещину (ср. «шелбанить» — ударить). Прозвище Шолба могли дать драчуну или, наоборот, человеку, который часто получал тумаки. Вторая версия — от тюркского «шолпан» (Венера, утренняя звезда), но переход «шолпан → шолба» фонетически неочевиден и требует допущения, что фамилия бытовала в зоне активных тюркско-славянских контактов.

География фамилии узкая. Основной массив Шолбиных — юг России, особенно Волгоградская и Ростовская области, а также восток Украины. В дореволюционных переписях фамилия почти не встречается за пределами этих регионов, что подтверждает её локальный, возможно, однодворческий характер. Однодворцы — потомки служилых людей, охранявших южные рубежи, — часто носили прозвищные фамилии, не прошедшие унификацию через духовные консистории.

В словаре Б. Унбегауна «Русские фамилии» Шолбина нет, но модель с суффиксом -ин от неочевидной основы он описывает как типичную для южнорусских говоров. Если предок носителя фамилии и впрямь был «шолбой» (драчуном), то прозвище могло закрепиться за ним в военной среде — среди казаков или стрельцов, где физическая сила ценилась, а меткое слово легко становилось родовым именем.