Фамилия Синецкие (в исходной мужской форме — Синецкий) принадлежит к древнему пласту славянских фамилий, образованных от личного прозвища. В её основе лежит прозвище Синь, которое в разных регионах могло означать разные вещи. Проще всего объяснить это цветом: прозвище Синь давали человеку с очень тёмными, иссиня-чёрными волосами или смуглой, с синеватым отливом кожей. Однако есть и другая, более профессиональная версия. В некоторых южнорусских и украинских говорах глагол «синить» означал не только окрашивание в синий цвет, а вообще «красить ткани, в любой цвет». В этом случае родоначальник Синецких мог быть красильщиком — мастером, который варил краски и окрашивал холсты, что было делом нужным и уважаемым.

Модель образования фамилии типична для польской и украинской традиции, а также для западнорусских земель. Суффикс -ский изначально указывал на принадлежность к месту или на родовую связь, но в данном случае он работает иначе: он присоединялся к прозвищу отца, чтобы передать его потомкам. Так Синь превратился в Синецкого, а его дети и внуки стали носить фамилию, которая буквально отвечала на вопрос «чей ты?» — из рода Синя. Со временем форма закрепилась, и уже неважно было, что сам прозвищный предок давно умер.

Интересно, что фамилия бытует в двух близких формах: Синецкий и Синицкий. Их часто путают, но это разные основы. Синицкий восходит к птице синице, а Синецкий — именно к цвету или глаголу «синить». В старых документах встречаются оба написания, и переписчики нередко смешивали их, что добавляет сложности в поиске точной географии рода.

Точное время возникновения фамилии Синецкие назвать сложно: процесс формирования наследственных именований у славян растянулся на несколько столетий, с XIV по XVII век. Можно лишь утверждать, что фамилия закрепилась в среде, где говорили по-польски, по-украински или в русских землях, граничивших с Речью Посполитой. Об этом говорит сам суффикс -ский, который в чисто великорусской традиции встречается реже, чем -ов или -ин.

Несмотря на кажущуюся простоту, фамилия Синецкие — живой свидетель того, как прозвище, данное за внешность или за ремесло, перерастало в родовое имя и переживало века. Сегодня она нередко встречается в Беларуси, на западе России и в Украине, а носители её могут с равным основанием считать своими предками и чернобрового красавца, и умелого красильщика.