Фамилия Синьогуб — один из тех случаев, когда прозвище буквально рисует портрет. Основа здесь прозрачна: «синий» и «губа». Человека с синюшными, посиневшими от холода или болезни губами в старину могли прозвать Синьогубом. В суровом климате, где обморожения были делом житейским, такая примета бросалась в глаза и легко закреплялась. Впрочем, у слова «синий» в диалектах был и другой оттенок — «смуглый, чернявый». В этом случае прозвище могло относиться к человеку со смуглым лицом и яркими, тёмными губами, то есть к типичному южанину или просто к обладателю характерной внешности.

Модель образования типична для восточнославянских фамилий: прозвище, состоящее из двух корней, перешло в фамилию без изменений, без добавления суффикса -ов/-ев. Такие «чистые» формы (Синегуб, Кривонос, Белоус) чаще встречались на Украине и в южных русских областях. Фамилия Синьогуб — явный украинизм: именно в украинском языке прилагательное «синій» в сложных словах часто даёт форму «синьо-» (синьоокий, синьогубий). Русский вариант звучал бы как Синегубов, но закрепилась именно украинская огласовка. Это указывает на то, что предки носителей фамилии происходили, скорее всего, с территории современной Украины или из южнорусских губерний, находившихся под украинским культурным влиянием (Курская, Воронежская, Белгородская области).

В словаре украинских фамилий Ю. К. Редько подобные образования описываются как типичные для казацкой среды, где внешние приметы (особенно цвет кожи, волос, губ) служили готовым материалом для прозвищ. В реестрах запорожских казаков встречаются аналоги — Синеокий, Синегуб. Никакого отношения к «синеве» как к болезни или пороку прозвище, скорее всего, не имело — оно было нейтрально-описательным, как и десятки других «цветных» фамилий.

Таким образом, Синьогуб — это фамилия-портрет, возникшая в украинской или украинизированной русской среде. Её носители — потомки человека, которого окружающие запомнили по необычному цвету губ: то ли от природы смуглого, то ли пострадавшего от мороза. Фамилия редкая, но выразительная, и её значение лежит на поверхности, что для ономастики скорее исключение, чем правило.