Фамилия Сиринс (в латышском написании Sirins) звучит для русского уха непривычно, но разгадка лежит на поверхности: в её основе лежит латышское слово sirins. Значение этого слова отсылает нас не к бытовой реалии, а к поэтическому и мифологическому образу — Сирин, птице-деве. Само имя Сирин восходит к греческому seiren, то есть «сирена», и в разных культурах этот образ трактуется по-своему.

В русских духовных стихах Сирин — райская птица, которая спускается на землю и зачаровывает людей своим пением. В западноевропейских легендах она предстает воплощением несчастной души, а вот в славянской мифологии всё иначе: там чудесная птица Сирин своим пением разгоняет печаль и тоску, но является она лишь счастливым людям. Иногда её изображали не как полуптицу-полуженщину, а как настоящую птицу, чьи перья покрыты невидимой массой, символизирующей Стихии. Любопытно, что существует и реальная птица с таким названием — так именуют мелких сов, сычей.

Скорее всего, фамилию образовали от так называемого «охранительного» имени Сирин. В старину родители, желая уберечь ребёнка от злых сил или, наоборот, надеясь увидеть его красивым и здоровым, давали ему имя с положительной символикой. Называя сына Сирин, они словно вверяли его покровительству чудесной птицы, которая приносит счастье. Такая модель — когда мирское, некалендарное имя становилось основой для фамилии с суффиксом -с, характерным для латышской традиции, — объясняет, почему фамилия закрепилась именно в такой форме. Это не просто прозвище, а отголосок древнего поверья, которое через имя перешло в фамильное наследие.