Фамилия Сирюлин — один из тех случаев, где за простым звучанием скрывается сразу несколько возможных историй. На первый взгляд, в ней слышится что-то восточное, но корни, скорее всего, чисто русские, хоть и неочевидные.

Самая вероятная версия связывает фамилию с календарным именем Серафим. В народной речи это имя часто упрощали: усекали до Сирим, а уже от него образовывали прозвище Сирюля. Суффикс -ин указывает на принадлежность: «чей?» — Сирюлин, то есть сын или потомок Сирюли. Такая модель типична для русских фамилий, возникших из бытовых, нецерковных форм крестильных имен. Подтверждение этой гипотезе — фамилия Сиряев, которая образована от того же корня, но с другим суффиксальным оформлением.

Вторая версия отсылает к диалектному слову «сирый» — сирота, бедняк, одинокий человек. В говорах слово могло звучать как «сирюля» (с уменьшительно-ласкательным оттенком). Тогда прозвище Сирюля давали сироте или человеку, который «сиротствовал» — жил в одиночестве, не имел родни. Такое прозвище легко закреплялось за детьми, потерявшими родителей, и переходило в фамилию.

Есть и редкая, но возможная версия: связь с тюркским словом «сирю» (стадо, гурт). В этом случае прозвище Сирюля мог получить пастух или скотовод. Однако эта гипотеза менее убедительна: фамилия не имеет характерных тюркских суффиксов, а её ареал — преимущественно центральные и северные области России, где скотоводство не было основным занятием.

Географически фамилия Сирюлин встречается нечасто, но стабильно фиксируется в документах XIX века по Вятской, Пермской и Костромской губерниям. Это регионы, где активно бытовали нецерковные формы имен и прозвищ, что косвенно подтверждает первую версию.

Что касается сословной принадлежности, то большинство Сирюлиных — крестьяне государственные или бывшие помещичьи. В дворянских родословных книгах фамилия не отмечена. Современная численность носителей невелика, что делает фамилию редкой, но не уникальной: она входит в группу русских фамилий, образованных от прозвищ на -юля (как Костюля, Петюля, Васюля), которые в XX веке почти исчезли, растворившись в более стандартных формах.