Фамилия Слосенков, на первый взгляд, кажется понятной, но при ближайшем рассмотрении ставит исследователя в тупик. В ней отчетливо выделяется суффикс -енков, характерный для южнорусских и украинских земель. Это патронимический суффикс, указывающий на происхождение от отца: Слосенков — «сын Слосенка», а Слосенок — уменьшительная форма от Слос. Но что такое «Слос»?

Здесь и начинается главная загадка. В русском языке нет слова «слос» ни в одном из известных значений. Вероятнее всего, перед нами искаженное или диалектное произношение. Самая логичная версия связывает фамилию с тюркским корнем «слос» или «слыс». В ряде тюркских языков, особенно в крымскотатарском и ногайском, «слыс» означает «рысь» — хищное животное. Прозвище Слос, то есть Рысь, могли дать человеку за острое зрение, быстроту, ловкость или скрытный, независимый нрав. Тогда Слосенков — «потомок того, кого прозвали Рысью». Такая модель образования (прозвище + уменьшительный суффикс + патронимический суффикс) типична для южнорусских фамилий, возникших в зоне контакта с тюркскими народами.

Менее вероятна, но допустима версия, связывающая основу с диалектным глаголом «сло́сить» — в некоторых говорах это значит «высматривать, подглядывать, хитрить». Человек, который «слосит», мог получить прозвище Слос. Однако эта версия слабее, так как глагол редкий и локальный, а тюркское «рысь» дает более широкий контекст.

Модель фамилии — с суффиксом -енков — указывает на то, что предки Слосенковых жили на территории, где фамилии на -енко были массовыми: это современные Украина (особенно Черниговская, Полтавская, Харьковская области), а также южные уезды России (Курская, Воронежская, Тамбовская губернии). Там же, на южной границе, прозвища тюркского происхождения были обычным делом.

Таким образом, фамилия Слосенков, скорее всего, означает «потомок человека по прозвищу Рысь». Её носители — выходцы из южнорусских или украинских земель, где в XVI–XVII веках смешивались славянские и тюркские языки, давая жизнь необычным прозвищам. Фамилия редкая, и её разбор — хороший пример того, как за, казалось бы, непонятным словом может стоять живой образ из прошлого.