Фамилия Сморызанов — редкий пример того, как марийское слово, пройдя через русскую словообразовательную модель, превратилось в устойчивую фамилию. В её основе лежит личное прозвище Сморызан, а суффикс -ов указывает на принадлежность: буквально «сын Сморызана», «из рода Сморызановых». Такой тип фамилий широко распространён у марийцев, которые долгое время жили в тесном контакте с русскими и переняли привычную для соседей форму отчества на -ов/-ев.

Сам корень прозвища, скорее всего, восходит к финно-угорской основе «сёмырг», что в переводе с марийского означает «ломаться». Здесь открывается простор для двух равноправных трактовок. Первая — самая прямая: Сморызаном могли прозвать человека, получившего увечье, «поломанного» физически. Вторая версия менее очевидна, но тоже жизнеспособна: прозвище могло относиться к человеку с тяжёлым, «несгибаемым» характером, который «ломает» обстоятельства, или, напротив, к тому, кто сам часто «ломается» под давлением судьбы. В народной традиции прозвища часто отражали не только внешние признаки, но и внутренние качества, поэтому исключать психологический подтекст не стоит. Однако первая версия — о физическом изъяне — выглядит правдоподобнее: такие прозвища давали наглядно и без обиняков.

Точное время и место возникновения фамилии назвать сложно. Марийцы массово получали фамилии в XVIII–XIX веках, когда шла христианизация и административный учёт населения, но отдельные прозвища могли закрепляться и раньше. Сам процесс был растянут на десятилетия, поэтому привязать Сморызановых к конкретной деревне или году без архивных изысканий невозможно.

Примечательно, что фамилия сохранила исходное марийское звучание без сильной русификации. Встречаются искажённые варианты вроде «Смарызанов» или «Смурызанов», но именно форма «Сморызанов» — наиболее близкая к первоисточнику. Сегодня она воспринимается как исконно русская по окончанию, но внутри неё спрятан пласт финно-угорской культуры. Для носителей фамилии это не просто родовая метка, а осязаемая нить, ведущая к предкам, говорившим на марийском языке и жившим в мире, где прозвище могло рассказать о человеке больше, чем имя.