Фамилия Спажевы — редкий пример русской фамилии, в основе которой лежит не имя и не профессия, а прозвище, связанное с хозяйственными бедами или человеческими недостатками. Образована она по самой распространенной модели: от прозвища Спаж (или Спаш) с помощью патронимического суффикса -ев, который указывал на принадлежность роду этого человека. Проще говоря, Спажев — это «сын Спажа».

Корень у прозвища спорный, и тут есть две основные версии. Первая отсылает к слову «спаш» — так в старых говорах называли потраву, то есть порчу или уничтожение посевов и трав скотом. В этом случае прозвище Спаж получал либо нерадивый пастух, чье стадо вытаптывало чужие луга, либо хозяин, который не удосужился огородить свою ниву от скотины. Прозвище закреплялось за человеком как напоминание о его небрежности или как насмешка над ним.

Вторая версия ведет прозвище к украинскому глаголу «спачити» — «искривить, перекосить, согнуть». Если принять эту гипотезу, то Спажом могли прозвать горбуна или же, в переносном смысле, человека лукавого и хитрого, «гнутого» нравом. Обе трактовки вполне правдоподобны для народной ономастики, где прозвища часто давались по внешним приметам или по поведению. Слабость второй версии в том, что она опирается на украинскую лексику, тогда как сама фамилия звучит по-великорусски, но полностью исключать её нельзя.

Интересно, что в написании фамилии отразилась старая фонетическая особенность: чередование «ш» и «ж» в корне (Спаш — Спажев). Это следствие древних процессов в языке, когда шипящие звуки переходили друг в друга. Такая двойственность встречается и в других фамилиях, но здесь она особенно заметна.

Точное место и время возникновения фамилии Спажевы определить сложно: фамилии у крестьян и посадских людей закреплялись постепенно, на протяжении нескольких столетий, и письменные источники по такой редкой фамилии крайне скудны. Можно лишь уверенно сказать, что перед нами родовое именование, которое сложилось в славянской среде и сохранило память о прозвище далекого предка — человека, которого окружающие запомнили либо по его вине перед общиной, либо по его внешности и характеру.