Фамилия Стамблер почти наверняка — не исконно русская, а пришедшая в Россию вместе с волнами переселений из немецкоязычных земель или из еврейских местечек, где говорили на идише. Самый прямой путь её появления — это адаптация фамилии Штаммлер, которую носили предки-немцы. Такое написание с начальным «С» вместо «Ш» — типичный след того, как фамилию записывали в российских канцеляриях: чиновники не всегда различали шипящие на слух, а сам носитель мог не придавать значения букве.

Основа фамилии — немецкое прозвище Stammler, то есть «заика». Прозвище отражало речевую особенность человека: так в средневековых немецких городах могли назвать того, кто говорил с запинками. Позже прозвище закрепилось за его детьми и внуками как наследственное имя. Похожая модель встречается и в русских фамилиях: Заикин, Заика, Гугнявый — все они указывают на ту же черту.

Существует и вторая, менее очевидная версия. Некоторые исследователи связывают основу Штаммлер со средненижненемецким словом stam — «сын» или «наследник». Тогда прозвище могло означать «единственный наследник» или «продолжатель рода». Эта гипотеза правдоподобна, но уступает первой: слишком уж прямое и бытовое значение у слова Stammler, чтобы его не замечать. Скорее всего, большинство носителей фамилии получили её именно из-за речи, а не из-за наследственных прав.

Стоит добавить, что фамилии с немецкими корнями в России не редкость, особенно среди еврейского населения. В черте оседлости фамилии часто образовывали от немецких слов, даже если семья говорила на идише. Отсюда такие примеры, как Вейценбаум («пшеничное дерево»), Зауэрштром («кислый поток»), Левенфиш («рыба-лев»), Цигенбаум («козье дерево») или Квечман («говорить неохотно»). Фамилия Стамблер вполне могла возникнуть в той же среде: её носитель или его предок получил прозвище от соседей-немцев или от чиновника, который вёл метрические книги на немецком языке.

Сегодня фамилия Стамблер встречается редко, и это тоже о многом говорит. Она не разошлась по огромным крестьянским родам, как, например, Ивановы или Кузнецовы, а осталась в пределах одной-двух семейных ветвей. Поэтому искать её носителей стоит среди потомков немецких колонистов Поволжья, балтийских немцев или еврейских семей, живших в западных губерниях. В каждом из этих случаев история фамилии будет немного своей, но корень один — немецкое слово, которое когда-то точно описывало конкретного человека.