Фамилия Суфтин — редкий случай, когда в основе лежит не прозвище и не ремесло, а личное мужское имя восточного происхождения. Речь об имени Суфат, которое переводят как «радость». Таким именем нарекали долгожданного сына, вкладывая в него пожелание, чтобы мальчик рос красивым, добрым и умным. От этого имени через стандартную русскую модель и появилась фамилия: Суфат → Суфтин (сын Суфата).

Исторический контекст здесь важнее морфологии. Фамилии с тюркскими и восточными корнями массово входили в русский обиход в XV–XVII веках, и почти всегда их приносили выходцы из Золотой Орды — потомки печенегов, половцев или татарской знати. Многие такие семьи довольно быстро обрусевали, но память о родоначальнике сохраняли в фамилии. Сведения о восточном происхождении Суфтиных выглядят правдоподобно именно потому, что имя Суфат не получило на Руси широкого хождения, а значит, фамилия почти наверняка закрепилась за одним конкретным родом, а не возникала в разных местах независимо.

Проникновению таких основ в русские фамилии способствовал и социальный фактор: значительная часть дворянства в допетровской России имела нерусские корни. Родовая память о службе татарских мурз или ордынских выходцев считалась почётной, поэтому восточное имя родоначальника не скрывали, а, наоборот, выносили в фамилию. Впрочем, Суфтины не обязательно были аристократами — та же модель работала и среди посадских людей, и среди служилых.

Спорных версий у фамилии немного. Иногда Суфтина пытаются связать с арабским корнем со значением «чистота» или «добродетель», но это уже домысел: имя Суфат в значении «радость» фиксируется в восточной антропонимии устойчиво. Вариант с прозвищем от какого-либо местного слова выглядит совсем слабым, потому что ни в одном русском говоре такого корня нет.

Сама фамилия стоит в ряду таких же образований от восточных имён, как, например, Ахматов или Муратов, но с одним отличием: имя Суфат встречается реже, поэтому и носителей Суфтиных немного. Это скорее родовая фамилия одной линии, чем распространённая фамилия-тысячник. Для потомков она остаётся памятником восточной письменности и культуры, пусть и переосмысленным русским языком.