Фамилия Сунетчиева — редкий пример, в котором уже по суффиксу можно многое сказать о происхождении. Окончание «-ева» указывает на женскую форму, а мужской вариант — Сунетчиев. Но ключевая особенность здесь не в окончании, а в суффиксе «-чи-». В русских фамилиях суффикс «-чий» (в мужском роде) или «-чев» (как в фамилиях Шаповалов, Ковалёв) часто указывает на род занятий: «гончий», «толмачий», «стряпчий». Однако в данном случае основа «сунет-» не похожа на привычное русское ремесло. Скорее всего, перед нами фамилия тюркского или кавказского происхождения, адаптированная русским суффиксом.

Вероятнее всего, основа восходит к тюркскому слову «сюнет» (sünnet) — «обрезание», которое в исламской культуре означает обряд. В таком случае «сунетчи» — это человек, совершающий этот обряд, то есть профессиональный «обрезатель» (в некоторых регионах это была отдельная должность или ремесло). Суффикс «-чи» в тюркских языках как раз образует названия профессий (сравните: «кавасчи» — сторож, «сазчи» — музыкант). Фамилия Сунетчиев могла появиться у русских или крещёных народов Поволжья, Приуралья или Северного Кавказа, где существовали контакты с тюркским населением. Русский суффикс «-ев» добавили при оформлении фамилии по русскому образцу: «Сунетчи» + «ев».

Есть и другая, менее вероятная версия: от имени или прозвища Сунет, которое могло быть вариантом имени Суннат (араб. «обычай, путь»). Но в таком случае неясно, зачем понадобился двойной суффикс «-чи-ев». Поэтому профессиональное объяснение выглядит убедительнее. Географически фамилия встречается в основном среди народов Дагестана, Чечни и татар, где исламские традиции были сильны, а обряд обрезания имел особое значение. В русских переписях и метрических книгах XVIII–XIX веков такие фамилии фиксировались редко, что подтверждает их локальный характер.

Таким образом, предки носителя фамилии Сунетчиева, скорее всего, были людьми, связанными с выполнением религиозного обряда, — не священниками, а ремесленниками, чья работа была востребована в мусульманской общине. Фамилия сохранила память о занятии, которое в современном мире почти исчезло как отдельная профессия.