Фамилия Сурдушкина — женская форма фамилии Сурдушкин, и её происхождение напрямую связано с прозвищем или именем Сурдушка. Основа фамилии — слово «сурда», которое в русских говорах имело несколько значений. Прежде всего, «сурда» или «сурдина» — это приспособление для приглушения звука в музыкальных инструментах, но в переносном смысле так могли назвать глуховатого человека или того, кто говорит тихо, невнятно. В некоторых диалектах «сурдой» называли и сурка (от тюркского «сур» — степной зверёк), однако это значение менее вероятно для фамилии, так как прозвища от названий животных обычно образовывались иначе.

Суффикс -ушк- в основе «Сурдушка» — уменьшительно-ласкательный, характерный для русских народных форм имён и прозвищ. То есть Сурдушка — это не просто «сурда», а «маленькая сурда» или «Сурда в ласковом обращении». Такая модель типична для прозвищ, которые закреплялись за человеком в быту: Сурдушкой могли назвать ребёнка или взрослого с тихим голосом, приглушённой речью. Фамилии на -ин, как Сурдушкин, образуются от основ на -а/-я и означают принадлежность: «чей?» — «сын Сурдушки» или «семья Сурдушки».

Географически фамилия Сурдушкина встречается в основном в центральных и южных регионах России, особенно в Тамбовской, Воронежской и Рязанской областях. Это указывает на её корни в южнорусском говоре, где слово «сурда» в значении «глухой, тугой на ухо» было более употребительным. В XIX веке носители фамилии числились преимущественно среди крестьян и мещан — сословная принадлежность была типичной для фамилий, образованных от внутрисемейных прозвищ, а не от официальных имён.

В ономастике фамилия Сурдушкин примечательна тем, что её основа не связана с крестильным именем или профессией, а отражает физическую особенность или манеру поведения. Это редкий случай, когда прозвище сохранило суффикс уменьшительности, что говорит о тёплом, возможно, семейном характере исходного обращения. Однокоренные фамилии — Сурдин, Сурдов, Сурдуков — встречаются чаще, но именно форма с -ушк- выделяет Сурдушкиных как потомков человека, которого в своём кругу называли ласково, несмотря на его «глуховатость».