Фамилия Суроедов — редкий случай, когда прозвище почти наверняка связано не с характером человека, а с его рационом или способом добычи пищи. В основе лежит слово «суроед» — тот, кто ест сурков. Сурки в центральной России и Поволжье были промысловым зверьком: их мясо употребляли в пищу, а жир использовали в народной медицине. Человек, промышлявший охотой на сурка или славившийся любовью к этому блюду, получал прозвище Суроед. От него и пошла фамилия по стандартной патронимической модели: Суроед + -ов = «сын Суроеда».

Менее вероятная, но лингвистически допустимая версия — связь с диалектным глаголом «сурочить» (испортить, сглазить) или «сура» (нечистая сила, дурной глаз). В этом случае «суроед» могло быть охранительным именем: так называли ребёнка, чтобы отвести от него порчу — мол, такого «едока нечисти» злые духи не тронут. Однако эта трактовка спорная: суффикс -ед в русских прозвищах почти всегда указывает на конкретное действие с объектом (мясоед, сыроед, людоед), а не на абстрактную связь с нечистью.

Фамилия встречается точечно, без выраженного гнезда в одном регионе. В дореволюционных записях Суроедовы фиксировались среди крестьян и мещан центральных губерний, особенно в Рязанской и Тамбовской — там сурков водилось много. Сравнение с однокоренными фамилиями (Хомяков, Бобров, Сусликов) подтверждает: прозвища от названий промысловых зверьков — типичный для крестьянской среды способ самоидентификации по роду занятий или гастрономическим привычкам.