Фамилия Свирцинский — одна из тех фамилий, где за строгой «географической» формой на -ский прячется простое и живое прозвище. Вопреки впечатлению, которое создает окончание, указывающее на связь с местностью, в основе лежит не название села или города, а личное прозвище Свирка. Так что перед нами не дворянский «географический» случай, а пример того, как крестьянское или мещанское прозвище обрастало более солидным, книжным суффиксом при оформлении документов.

Разбираем прозвище Свирка. Оно восходит к украинскому слову «свiрка», которое многозначно. Первое значение — веревка или ремешок, которым прикрепляют кнут к его древку. Второе — ель или пихта. Третье — сверчок. Отсюда и веер версий о занятиях или характере первого носителя прозвища. Свиркой могли прозвать мастера, который делал кнуты и хорошо знал эту самую «свирку», либо лесника, хорошо разбиравшегося в породах деревьев, либо же человека, который постоянно напевал или насвистывал — как сверчок.

Какая версия правдоподобнее? Скорее всего, прозвище отражало поведение. Насвистывающий, поющий человек — самая заметная и легко закрепляемая примета. Версии с кнутом и елью более узкие и профессиональные, они требовали бы, чтобы прозвище дал человеку его круг общения, знавший его ремесло. Но в любом случае, прозвище Свирка изначально существовало само по себе, а затем, уже в качестве наследственного имени, потребовало оформления в фамилию.

Суффикс -ский в фамилии Свирцинский не случаен. Он указывает на притяжательность или принадлежность, отвечая на вопрос «чей?» — Свирцин, то есть сын, потомок Свирки. Такая форма типична для украинской и польской традиции, где фамилии на -ский часто образовывались от личных имен и прозвищ, а не только от названий местечек. Позже прозвище Свирка, изначально присоединенное к наследственному имени, полностью заменило его как в повседневной жизни, так и в официальных документах, закрепившись в виде Свирцинский.

Итог простой: Свирцинские — это потомки человека, которого в свое время прозвали Свиркой. Был ли он свистуном, лесником или умельцем по кожаным ремешкам — теперь уже не установить, но само прозвище сохранило для нас память о нем.