Фамилия Титилкин — редкая и на слух почти анекдотичная, но за ней стоит вполне прозрачная и даже трогательная история. Вопреки возможным ассоциациям, её корень не имеет отношения к анатомии или чему-то неприличному. Основа здесь — диалектное слово «титька» или «титя» в значении «грудь», «сосок». Однако в русских говорах у этого слова было и переносное, ласкательное значение: «кормилица», «мамка», а также «маленький ребёнок», «сосунок». Прозвище Титька, Титя или Титилка могли дать младенцу, который долго не отлучался от груди, или, наоборот, взрослому человеку с мягким, «молочным» характером.

Модель образования фамилии указывает на её позднее происхождение и просторечную среду. Суффикс -ин в русских фамилиях обычно присоединяется к основам на -а/-я, образуя притяжательную форму: Титилка → Титилкин, то есть «сын Титилки». А вот суффикс -к- в прозвище Титилка — уменьшительно-ласкательный, характерный для северных и центральных говоров. То есть полная цепочка выглядит так: прозвище Титя → уменьшительное Титилка → фамилия Титилкин. Это типичная «деревенская» фамилия, которая закрепилась в крестьянской среде, где прозвища давали по бытовым, внешним или поведенческим чертам.

Интересно, что фамилия Титилкин почти не встречается в старых дворянских родословных книгах и не фиксируется в массовых списках XIX века за пределами нескольких губерний. По косвенным данным, её очаги — Вологодская, Архангельская и Костромская области, где говор сохранял слово «титя» в значении «грудь» и «кормилица». В этих местах прозвище могло закрепиться за человеком, который в детстве был «маменькиным сынком» или, напротив, за кормильцем большой семьи.

Встречается и альтернативная версия, связывающая фамилию с тюркским корнем «титик» — «живой», «проворный». Но она маловероятна: суффикс -ин не характерен для тюркских заимствований в русских фамилиях, а форма Титилкин слишком органично ложится в русскую словообразовательную модель с уменьшительным суффиксом. Поэтому основная версия — исконно русская, из мира народных прозвищ, где «Титилка» звучало не грубо, а по-домашнему, как ласковое обращение к ребёнку или добродушному взрослому.