Фамилия Тотыкаев звучит редко и немного загадочно, но её происхождение вполне объяснимо. В основе лежит личное прозвище Тотыка, а сама фамилия построена по классической для русской ономастики модели: к прозвищу добавили типичный патронимический суффикс -ев, который указывает на принадлежность роду («чей-то сын» или «чей-то потомок»). Получается, что Тотыкаевы — это прямые наследники человека по прозвищу Тотыка.

Самую правдоподобную версию происхождения прозвища подсказывает его звучание. Скорее всего, Тотыкой в народе называли человека с дефектом речи — заику, который спотыкался на словах и «тыкал», повторяя один и тот же слог. Также прозвище могли дать тому, кто часто вставлял в разговор слово-паразит вроде «то», «это» или «того». Такое «тыканье» быстро закреплялось в качестве меткой характеристики говоруна, и прозвище переходило к его детям и внукам.

Существует и менее вероятная версия, связывающая фамилию с татарским языком, а именно со словом «тыкен», что переводится как «козел». Однако эта гипотеза выглядит слабо: фонетически «тыкен» заметно отличается от «Тотыка», и для такого перехода нужно было бы допустить слишком много искажений. К тому же прозвища, отражающие особенности речи, в русской среде встречаются гораздо чаще, чем зооморфные сравнения с таким корнем. Поэтому версия о заикании или слове-паразите выглядит куда убедительнее.

Интересно, что фамилия сохранила в себе редкий для современных фамилий корень. Если бы прозвище звучало как «Тотка» или «Тотык», суффикс был бы иным, но именно форма Тотыка дала мягкое окончание -ев. Такая словообразовательная цепочка — от прозвища через отчество к фамилии — типична для крестьянской среды, где фамилии массово закреплялись в XIX веке после отмены крепостного права. Тогда потомки того самого Тотыки, который, возможно, жил за два-три поколения до них, официально записались как Тотыкаевы.

Сегодня фамилия встречается нечасто, что неудивительно: прозвища, лёгшие в её основу, были индивидуальными и не образовывали массовых «гнёзд», как, например, фамилии от церковных имён. Зато она сохранила живую память о конкретном человеке, чья особенность речи оказалась настолько яркой, что пережила века в фамильном имени.