Фамилия Трибилустов — редкий случай, когда в основе лежит не имя, не профессия и не внешний признак, а учёное звание, да ещё и в латинском оформлении. Если вы встретили её в метрической книге или современном справочнике, перед вами почти наверняка потомок человека, связанного с духовным сословием — семинариста или преподавателя духовной академии.

Словообразовательная модель прозрачна: корень «трибилуст» плюс типичный русский патронимический суффикс -ов. Суффикс указывает на принадлежность: «чей?» — Трибилустов, то есть сын (или потомок) Трибилуста. Но вот само слово «Трибилуст» — искусственное, книжное. В его основе лежит латинское «tribulatio» — «страдание, скорбь, мучение» (от глагола tribulare — «давить, угнетать»). В церковнославянском и русском богословском обиходе слово «трибулация» (или «трибуляция») означало тяжёлое испытание, скорбь, посланную Богом для очищения души.

Как именно из «трибуляции» получился «Трибилустов»? Скорее всего, это результат семинарской или академической игры в фамилии. В XVIII–XIX веках в духовных училищах было принято давать воспитанникам «говорящие» фамилии на латинской или греческой основе — часто с намёком на характер, судьбу или добродетель. Фамилия Трибилустов могла быть присвоена ученику, который перенёс много бедствий, или, напротив, символически — как напоминание о том, что жизнь христианина полна скорбей. Вероятна и форма «Трибулатов» (от tribulatus — «претерпевший страдания»), но в русской передаче через «и» и с суффиксом -уст- (вместо -ат-) возник именно такой, несколько необычный вариант.

Географически фамилия тяготеет к южнорусским и малороссийским губерниям, где духовные школы давали особенно много искусственных фамилий. Встречается она редко: по переписям XIX века — единичные случаи в Черниговской, Полтавской, Харьковской губерниях. В современной России носителей Трибилустовых можно пересчитать по пальцам, и в основном это люди, чьи предки вышли из духовного сословия.

Таким образом, фамилия Трибилустов — не про профессию и не про прозвище, а про книжную учёность и церковную культуру. Её носитель, скорее всего, потомок семинариста, которому начальство выдало фамилию, означающую «страдалец» или «испытанный скорбями». Это не бытовое, а богословское имя, и в этом её главная необычность.