Фамилия Тромпе в большинстве случаев — это прозвище, закрепившееся за предком и перешедшее к потомкам. Вопрос происхождения здесь неоднозначен, и стоит разобрать две основные версии, одна из которых выглядит заметно убедительнее.

Первая и наиболее правдоподобная связывает прозвище с голландским словом tromp — «трубач». В этом случае родоначальник Тромпе мог быть музыкантом, военным горнистом или глашатаем. Такая профессиональная прозвищная модель широко распространена: подобно тому, как на Руси фамилии давали по ремеслу или занятию, в Нидерландах и Германии прозвище легко закреплялось за человеком, чья работа была на слуху. Трубач — фигура заметная и в армии, и в городской жизни, поэтому прозвище быстро становилось узнаваемым.

Вторая версия — топонимическая. Она возводит прозвище к названию селения Тромп, расположенного неподалёку от Бранденбурга в Германии. Такая модель тоже типична: переселенца или выходца из этих мест могли называть по месту прежнего жительства. Однако здесь есть слабое место: фамилия Тромпе с таким написанием чаще встречается в нидерландскоязычной среде, нежели в немецкой, что делает «голландского трубача» более естественным объяснением.

Менее вероятна связь со словом «тромп» — архитектурным термином, обозначающим треугольный нишеобразный свод, который применяют при возведении купола над четырёхугольным помещением. Если принять эту версию, родоначальник Тромпе мог быть строителем или зодчим. Но против неё говорит то, что в профессиональной среде мастеров называли бы скорее по конкретному умению или инструменту, а не по редкому техническому элементу. К тому же слово «тромп» в этом значении — заимствование из французского и в обиходной речи почти не использовалось.

Сама форма фамилии — Тромпе, без типичных русских суффиксов -ов, -ин или -ский — указывает на то, что она пришла в русскую среду уже в готовом, «западном» виде. Это не переоформленное на русский лад прозвище, а фамилия, сохранившая исходное иноземное окончание. Такое встречается у потомков иностранных специалистов, военнопленных или переселенцев, осевших в России в XVIII–XIX веках.

Итог прост: если выбирать между трубачом и выходцем из немецкой деревни, первая версия выглядит предпочтительнее. Она объясняет и звучание фамилии, и её распространение, и то, почему она не получила русских суффиксов. Версия со строителем-тромпом остаётся экзотической гипотезой, которую стоит упоминать разве что для полноты картины.