Фамилия Царыгин образована от мирского имени Царыга, которое, в свою очередь, восходит к нарицательному «царь». Такое громкое имя родители могли дать новорожденному в крестьянской семье, желая ему славы и могущества. В этом нет ничего удивительного: до христианских имен в обиходе прочно держались охранительные и пожелательные прозвища. Нарекая сына Царыгой, родные словно «программировали» его судьбу на удачу и силу, вкладывая в имя надежду на лучшую долю.

Мирские имена, образованные от титулов и высоких званий, — отдельная и любопытная страница русской ономастики. Царь, Князь, Боярин — такие прозвища встречались в документах XVI–XVII веков, и относились они к людям самого простого звания. Иронии здесь мало: скорее, это оберег. Считалось, что громкое имя отведет от ребенка настоящие беды и зависть, а сам он, глядишь, и выбьется в люди. Так бедный крестьянский парень становился Царыгом, и его жена тоже звалась Царыгой, а вот дети уже по отцу писались Царыгиными.

Словообразовательная модель проста и типична для русских фамилий: суффикс -ин присоединялся к основе, оканчивающейся на гласный. Царыга → Царыгин означает «сын Царыги». По той же схеме построены фамилии от прозвищ вроде Балага → Балагин или Дорога → Дорогин. Патронимический суффикс закрепился за именем отца, и потомство пошло уже с фамилией Царыгины.

Стоит заметить, что форма Царыга — не единственная в этом гнезде. Встречаются однокоренные фамилии Царёв, Царенко, Царицын, но Царыгин стоит особняком именно из-за уменьшительно-ласкательного или, точнее, обиходного окончания -ыга. Такие формы нередко несли оттенок фамильярности или шутливой ласки, что делает фамилию не просто «царской», а по-домашнему теплой.

Географию фамилии проследить сложно: она редкая, в общероссийских справочниках массово не фиксируется. Можно предположить, что корни ее — в северных или центральных русских говорах, где подобные прозвищные имена держались дольше всего. Однако точных архивных данных по конкретным селам нет, и гадать здесь не стоит. Важнее другое: фамилия сохранила память о конкретном человеке, которого когда-то величали Царыгой, и эта память пережила века.