Фамилия Центолович — редкий пример того, как русская фамилия строится на итальянской основе. Корень здесь — прозвище Центол, восходящее к итальянскому centola, то есть «морской краб». Краб — это короткохвостый десятиногий морской рак, и, скорее всего, прозвище закрепилось за человеком, который особенно любил лакомиться крабами или, возможно, добывал их.

Модель образования типична для славянских фамилий: к основе на согласный добавили патронимический суффикс -ович, который указывает на «сына» или потомка. Так, Центолович буквально означает «сын Центола». Суффикс -ович традиционно встречается в польских, белорусских, украинских и западнорусских фамилиях, поэтому можно предположить, что носители фамилии жили на стыке культур, где итальянское слово легко становилось личным прозвищем.

Интересно, что сам корень centola в итальянском языке связан с морским промыслом и кухней прибрежных регионов. Если предок получил такое прозвище, он мог быть моряком, рыбаком или торговцем, который привёз слово с юга Европы. Впрочем, не исключено, что прозвище дали за внешнее сходство или манеру поведения — например, за цепкость или неспешную походку, напоминающую краба.

В русских документах фамилия встречается крайне редко, что неудивительно: сочетание итальянской основы со славянским суффиксом выглядит необычно. Возможно, первоначальное написание отличалось — скажем, Цантолович или Цинтолович, — а современная форма закрепилась под влиянием письменной фиксации. Однозначной версии о географии фамилии нет, но по типу суффикса логично предположить западные губернии Российской империи, где фамилии на -ович были массовыми.

Прозвища, связанные с едой и вкусовыми пристрастиями, вообще характерны для народной ономастики: так появлялись фамилии вроде Гурман или Обедов. Фамилия Центолович стоит в этом ряду особняком, потому что сохранила редкое заимствование, которое в бытовой речи почти не использовалось. Сегодня она звучит как память о конкретном человеке, который когда-то выделялся любовью к морским деликатесам, и о том, как легко чужие слова приживаются в новом языке.