Фамилия Цмых звучит необычно и сразу привлекает внимание. Вопрос о её происхождении не имеет однозначного ответа, и исследователям приходится выбирать между двумя основными версиями, каждая из которых по-своему интересна.

Первая гипотеза отталкивается от глагола «чмихати», который в некоторых говорах означал «чихать» или «смеяться, издавая глухие звуки носом и губами». Если следовать этой логике, прозвище Цмых могло закрепиться за человеком с характерной манерой поведения — например, за тем, кто имел привычку посмеиваться в кулак или говорил в нос. Однако эта версия выглядит менее убедительной, поскольку напрямую не объясняет конечную букву «х» в корне.

Гораздо правдоподобнее выглядит вторая гипотеза, которая ведёт нас к белорусскому языку. Там есть слово «цмыг» — звукоподражательное «шмыг, прыг», а также «цмыга» — «проныра». Согласитесь, от «проныры» до «мошенника» или «плута» — один шаг. Скорее всего, именно так в старину и называли хитрого, изворотливого человека, умевшего выйти сухим из воды. Прозвище было метким и ёмким, а потому легко закрепилось за родоначальником и дало жизнь фамилии.

Сама фамилия образована по типичной для восточнославянских земель модели: к прозвищу Цмых добавился патронимический суффикс, который со временем редуцировался. В результате мы имеем короткую и звонкую форму, которая, кстати, не имеет очевидных однокоренных «родственников» в списках распространённых русских фамилий. Это делает её особенно ценной для потомков: такая фамилия — не стёртая табличка, а зашифрованный портрет предка. Впрочем, точных письменных свидетельств о том, кем был первый Цмых — хитрецом или просто человеком с негромким смехом, — у нас нет, и вряд ли они появятся. Но сам выбор между «чихающим» и «пронырой» даёт потомкам богатую пищу для размышлений о своём характере.