Фамилия Тукмеев — редкая и неоднозначная с точки зрения происхождения. В основе почти наверняка лежит тюркское слово, и фамилия эта, скорее всего, имеет булгаро-татарские или башкирские корни. Ключ к разгадке — в корне «тукм-», который в тюркских языках связан с глаголом «тукмак» — «бить, колотить» или с существительным «тукмак» — «деревянный молоток, колотушка». Отсюда прозвище Тукмей мог получить человек плотного телосложения, упрямый («как обухом по голове») или, что вероятнее, ремесленник, работавший с молотом: кузнец, бондарь или даже мельник.

Модель образования проста: прозвище Тукмей (с характерным тюркским аффиксом -ей, образующим личные имена) плюс русский патронимический суффикс -ев. Фамилия оформилась уже на русской почве, когда носитель тюркского прозвища переходил в православие или просто попадал в русскоязычную среду. Суффикс -ев, а не -ин, указывает на то, что основа оканчивалась на согласный или йот.

Географически фамилия тяготеет к Поволжью и Приуралью — регионам, где веками жили татары, башкиры и чуваши. Встречается она и у крещёных татар (кряшенов), и у мишарей. В дореволюционных метрических книгах Тукмеевы фиксировались в Казанской, Уфимской и Оренбургской губерниях, что подтверждает её восточное происхождение. Фамилия не была дворянской или купеческой — носители её, судя по всему, были государственными или ясачными крестьянами, реже — мещанами.

Любопытно, что в некоторых тюркских диалектах «тукмей» могло означать не просто «колотушка», а «тот, кто делает тукмаки» (например, рукоятки для инструментов). Если это так, то фамилия не просто прозвищная, а профессиональная, что встречается реже. Вторая, менее вероятная версия — от арабского имени Тукме (с ударением на второй слог), означающего «устроитель, устроенный», но это имя почти не фиксируется в антропонимиконе Поволжья, поэтому версия с ремеслом выглядит убедительнее.

Словообразовательно фамилия Тукмеев стоит в одном ряду с такими же тюркско-русскими гибридами, как Ахмеев, Булатеев, Саттаров, но её основа уникальна: она не от имени и не от титула, а от бытового, «рабочего» слова. Это делает её ценной для историка повседневности — за ней стоит не родословная знать, а человек с молотом в руках.