Фамилия Тюпкин — редкий случай, когда за основой угадывается не имя, а еда. В старину «тюпкой» называли тюрю, особенно ту, что делали на квасе. Отсюда и прозвище: так могли сказать либо о крестьянине или бедняке, чей повседневный стол состоял из одной тюри, либо о человеке вялом и бесхарактерном, как бы «размоченном» — по аналогии с разбухшим хлебом в квасе.

Прозвище Тюпка легко ложится в типичную для русских фамилий модель: к основе добавили суффикс -ин, указывающий на принадлежность, и получили «Тюпкин» — то есть сын, потомок Тюпки. Такой способ образования — один из самых массовых в русской ономастике, он же дал фамилии вроде Пупкин или Репкин, где в основе тоже лежит бытовое, а не церковное имя.

Точное место и время возникновения фамилии назвать сложно: процесс формирования русских фамилий растянулся на столетия, и крестьянские прозвищные фамилии закреплялись позже дворянских, часто уже в XVIII–XIX веках. Но словообразовательная схема подсказывает, что перед нами фамилия из народной, не книжной среды, где прозвища цеплялись по внешнему виду, привычкам или столу.

Любопытно, что «тюря» — блюдо не просто бедняцкое, а сезонное и региональное: её делали на квасу с хлебом, луком и иногда растительным маслом. Поэтому прозвище Тюпка могло закрепиться в местностях, где квас был повседневным напитком, — в средней полосе и на севере России. В южных говорах с той же основой могли бы образовать фамилию Тюпченко, а у нас вышло Тюпкин — с типично великорусским суффиксом.

Сегодня фамилия встречается нечасто, что неудивительно: прозвища от названий еды всегда оставались на периферии именника, уступая место именам крестильным или ремесленным. Но именно эта редкость и делает Тюпкиных заметным следом в истории языка — напоминанием о том, что когда-то человека могли прозвать по миске, которая стояла у него на столе.