Фамилия Убейконь — яркий пример древнерусского «охранительного» или обережного имени, которое в быту звучало как приказ или пожелание. Такие прозвища на Руси давали не для того, чтобы описать реальные поступки человека, а скорее как магическую защиту от злых сил. Считалось: назовёшь сына Убейконь — и никакая напасть к нему не пристанет, ведь имя само по себе звучит устрашающе и отпугивает нечисть. По той же логике возникали фамилии Дураков, Некрасов, Злобины — чем хуже прозвище, тем счастливее судьба его носителя.

Словообразовательная модель здесь прозрачна: основа «убей» (повелительное наклонение от глагола «убить») + существительное «конь». Суффикс -ев- при образовании фамилии указывает на принадлежность: «чей?» — Убейконев. Со временем фамилия закрепилась в форме Убейконь, без суффикса, что для русской ономастики редкость. Обычно такие прозвища переходили в фамилии с помощью -ов/-ев или -ин, но здесь произошла субстантивация: прозвище стало фамилией напрямую, как, например, в случаях с фамилиями Соловей или Балалайка.

Географически фамилия Убейконь встречается крайне редко и в основном фиксируется на юге России, в частности в казачьих областях. Казаки часто давали друг другу ёмкие и грубоватые прозвища, которые потом наследовали дети. В словаре Б. О. Унбегауна «Русские фамилии» подобные конструкции (глагол в повелительном наклонении + объект) выделены как характерные для украинской и южнорусской традиции, что подтверждает региональную привязку.

Вторая, менее правдоподобная версия связывает фамилию с профессией коновала или живодёра — человека, который занимался убоем лошадей. Однако против этого говорит глагольная форма «убей», а не существительное «убийца» или «убойщик». Прозвища-приказы обычно давали не по профессии, а как личную характеристику или оберег, поэтому версия с охранительным именем выглядит убедительнее.

Однокоренных фамилий в русском языке практически нет: можно вспомнить разве что Убейсобакин (известный персонаж у Салтыкова-Щедрина), но это уже литературная конструкция. Убейконь остаётся уникальным свидетельством народной веры в силу имени — когда слово становилось щитом.