Фамилия Валузина — женская форма, а мужская, Валузин, образована по одной из самых распространённых восточнославянских моделей: с помощью суффикса -ин, который указывает на принадлежность. В прямом смысле Валузин — «сын Валузи» или «человек из рода Валузи». Основа здесь не имя, а прозвище, и вот тут начинается главный интерес.

Слово «валуз» (или «валуза») в русских говорах не имеет единственного, общепринятого значения. Самая вероятная версия отсылает к диалектному «валух» — кастрированный баран. В некоторых регионах, особенно на севере и в Сибири, это слово звучало как «валуз» или «валус». Прозвище Валуз могли дать либо пастуху, либо человеку с кротким, «овечьим» нравом, либо просто по внешнему сходству — например, обладателю кудрявых волос. Менее распространённая, но возможная гипотеза связывает корень с «валить»: валузой в архангельских говорах называли неуклюжего, неповоротливого человека.

С точки зрения географии, фамилия Валузин редкая, её очаги скорее всего находятся в областях бытования севернорусских говоров — Архангельской, Вологодской, Кировской областях. Суффикс -ин, а не -ов, тоже указывает на северную или центральную Россию, где эта модель была более активна. Встречаются варианты написания: Валузин и Валузина — через «з», а не через «с», что сохраняет звонкое произношение корня.

С социальной точки зрения, носители фамилии, скорее всего, происходили из крестьян или посадских людей. Прозвищные фамилии на -ин в XVI–XVII веках фиксировались в писцовых книгах, но найти конкретные упоминания Валузиных в открытых источниках сложно — фамилия не массовая, а значит, её носители жили довольно компактной группой. Если сравнивать с однокоренными, то ближайшие аналоги — фамилии Валухов, Валуев (от того же «валух»), но Валузин стоит особняком из-за своего суффикса и редкого окончания основы.

Таким образом, Валузина — это фамилия, которая почти наверняка выросла из прозвища, связанного с животным миром или характером человека. Она недвусмысленно говорит о крестьянских корнях и хранит в себе слово, которое сегодня почти вышло из живого употребления.