Фамилия Валыншиков — редкий случай, когда географическое прозвище попало в сложную словообразовательную «ловушку», изменившую звучание до неузнаваемости. Её основа — не имя и не профессия, а название региона: Волынь (историческая область на северо-западе современной Украины, входившая в состав Древнерусского государства, а позже — Речи Посполитой и Российской империи). Жителя Волыни называли волынцем или волыняком, а притяжательное прилагательное от этого прозвища звучало бы как «Волынщиков» — сын волынца.

Но в фамилии Валыншиков произошло сразу два фонетических сдвига. Первый — аканье: в безударном положении «о» перешло в «а» (Волын- → Валын-). Второй — упрощение группы согласных: сочетание «нщ» возникло из-за того, что суффикс -щик- (который обычно указывает на род занятий: бондарь → бондарщик) здесь наложился на основу. В говорах, где звук [ч] или [ц] перед [щ] выпадал или ассимилировался, «волынец» превращался в «волынщик», а затем в «валынщик». Таким образом, первоначальное «Волынщиков» (отчество от прозвища «Волынщик» — выходец с Волыни) постепенно превратилось в Валыншиков.

Суффикс -ов- в окончании указывает на классическую русскую модель образования фамилий в XVI–XVII веках: «чей?» — Валыншиков, то есть потомок Валынщика. Интересно, что в этой фамилии смешались два разных ономастических пласта: основа — географическая (от названия земли), а суффиксальная часть — профессиональная по форме, но не по смыслу. То есть предок носителя фамилии не обязательно был ремесленником или мастеровым; его просто прозвали «волынцем», а затем это прозвище переделали на более привычный для русского уха лад с -щик-.

Встречаемость фамилии крайне низкая. В основном она фиксируется в центральных и южнорусских областях — там, где было распространено аканье и где переселенцы с Волыни могли оседать, получая прозвище по месту выхода. В отличие от фамилии Волынщиков, которая сохранила литературное «о», вариант с «а» — Валыншиков — выдаёт народную, диалектную природу своего происхождения. Это не ошибка письма, а живое свидетельство того, как в крестьянской среде XVIII–XIX веков «облагораживали» звучание прозвища, подгоняя его под распространённые модели фамилий на -щиков.