Фамилия Вентлант — редкий случай в русском ономастиконе. С первого взгляда она кажется иноязычной, и это верное направление. В ней нет славянских суффиксов принадлежности (-ов, -ин, -ский), а основа звучит как немецкая или голландская. Скорее всего, перед нами фамилия, принесённая в Россию выходцами из немецких земель или из Прибалтики, где немецкое влияние было сильным.

Разбираем корень. «Вент» (Wind) по-немецки значит «ветер». Вторая часть «-лант» (Land) — «земля, страна». Буквально — «ветряная земля» или «земля ветров». Вряд ли это прямое указание на место жительства (таких топонимов почти нет). Скорее, это прозвище, данное человеку за характер: порывистый, непостоянный, «как ветер», или же человек, который «дует» (суетится, быстро говорит). В немецкой традиции такие прозвища могли закрепиться за переселенцами, которые приехали из области, известной сильными ветрами (например, с побережья Балтики).

В России эта фамилия могла появиться вместе с колонистами при Екатерине II или позже, в XIX веке, когда в Поволжье, Причерноморье и Петербургскую губернию приезжали немецкие ремесленники и крестьяне. В метрических книгах лютеранских приходов такая фамилия — не редкость, но в русском православном населении она почти не встречалась. Вариант написания — Вентландт (с буквой «д» на конце) — более германизированный, но в русской записи конечное «д» часто оглушалось или опускалось.

Есть и другая, менее вероятная версия: фамилия могла образоваться от названия местности Вентланд (Wendland) — исторической области на севере Германии, где жили славяне-венды. Тогда корень «вент» — это искажённое «венд» (славянин). Но для фамилии Вентлант, а не Вендланд, этот вариант спорен: оглушение «д» в «т» на конце слова — явление для немецкого языка нехарактерное.

В любом случае, носитель фамилии Вентлант может с высокой вероятностью считать, что его предки были выходцами из немецкоязычной среды: ремесленниками, купцами или колонистами, обосновавшимися в Российской империи. Фамилия не получила массового распространения и остаётся редкой, что делает её своеобразным маркером семейной истории.