Фамилия Ветитьнева — женская форма фамилии Ветитьнев, и её происхождение напрямую связано с мужским прозвищем или именем, от которого она образована. Словообразовательная модель здесь классическая для русских фамилий: основа + суффикс -ев, указывающий на принадлежность («чей?» — Ветитьнев, то есть сын или потомок человека по прозвищу Ветить). Суффикс -ев, а не -ов, говорит о том, что основа оканчивалась на мягкий или шипящий согласный, что и подтверждается конечным «ть» в корне.

Самая вероятная версия происхождения основы — от древнерусского слова «ветить», которое означало «говорить, вещать, советовать». В диалектах и старой лексике «ветить» — это не просто болтать, а именно давать совет, наставлять, быть вещим или красноречивым. Отсюда же, кстати, и слово «вече» (народное собрание, где «ветили»). Таким образом, прозвище Ветить мог получить человек речистый, умеющий убеждать, возможно, знахарь или ведун, которого считали вещим. Менее вероятна, но возможна связь с глаголом «вететь» (увядать, сохнуть) или с названием растения «ветило» (вид ивы), но первая версия — самая убедительная с точки зрения ономастики: прозвища по чертам характера и речи встречаются гораздо чаще, чем по растениям.

В отличие от фамилий на -ин (от основ на -а/-я), модель на -ев указывает на то, что прозвище Ветить (или Ветитей) было мужским и склонялось по типу «конь» или «огонь». В исторических документах фамилия практически не зафиксирована, что говорит о её редкости и, скорее всего, позднем оформлении (XVII–XVIII века) в среде крестьян или однодворцев. Географически такие фамилии чаще встречаются в северных и центральных губерниях России, где сохранялась архаичная лексика.

Интересно, что фамилия Ветитьнев — редкий пример, где основа не утратила исходного лексического значения и не превратилась в неразличимое сочетание звуков. Её можно сравнить с однокоренными, но более распространёнными фамилиями Ветитнев (с тем же корнем) или Ветчинкин (от слова «ветчина», что совсем другая история). Ветитьневы, вероятно, вели свой род от человека, которого в деревне уважали за слово — старейшины, советчика или сказителя.