Фамилия Витляков — одна из тех, где этимология не лежит на поверхности, и её разбор требует привлечения сразу нескольких версий. Словообразовательная модель здесь стандартная: суффикс -ов указывает на принадлежность (чей сын?), а основа — Витляк. Вопрос в том, что означало это прозвище или имя.

Самая прямая версия отсылает к диалектному глаголу «витлять» — то есть извиваться, петлять, вести себя уклончиво или нерешительно. В русских говорах, особенно в центральных и поволжских областях, «витлявый» человек — это тот, кто избегает прямого ответа, хитёр или суетлив. Прозвище Витляк могли дать человеку с такой манерой поведения. Модель образования — от глагольной основы через суффикс -як, который в русских фамилиях часто указывает на характерный признак (сравните: Гуляк, Кривляк). Витляков — потомок того самого Витляка.

Вторая, менее очевидная версия, связывает фамилию с профессией или ремеслом. В некоторых говорах «витля» или «витень» означало нечто витое, скрученное — например, жгут, верёвку, плеть. Витляком могли прозвать мастера, который вил верёвки, плёл корзины или занимался чем-то подобным. Однако эта гипотеза слабее: в известных словарях русских фамилий (например, у Б. Унбегауна) слово «витляк» в значении «плетельщик» не фиксируется, а глагольная основа «витлять» распространена шире.

Географически фамилия Витляков встречается нечасто, но её очаги прослеживаются в Поволжье и на юге России — в тех регионах, где диалектная лексика с корнем «витл-» была в ходу. Встречаются также варианты написания с одной «т» — Виляков, но это уже другая линия, от имени Виля (сокращение от Виллиам или Вилентин). Для Витлякова же ключевой остаётся связь с характером или поведением предка: скорее всего, первый носитель прозвища был человеком уклончивым, не любившим прямых ответов, или, напротив, его так дразнили за излишнюю суетливость.

Таким образом, фамилия Витляков — это типичный пример прозвищной русской фамилии, образованной от диалектного слова. Она не относится к числу аристократических или искусственных, а несёт в себе живую черту бытовой речи, где за каждым прозвищем стояла конкретная человеческая особенность.