Фамилия Вондрухова — женская форма фамилии Вондрухов, и её происхождение стоит искать в прозвище или имени далёкого предка по мужской линии. Основа фамилии — «Вондрух» — звучит необычно для русского уха, и это первый ключ к разгадке. Скорее всего, перед нами фамилия, образованная от производной формы крестильного имени. В основе может лежать каноническое имя Андрей: в некоторых говорах, особенно на западе и юге России, а также в украинском и белорусском языках, имя Андрей видоизменялось до форм «Ондрей», «Вондрей», «Вондрух». Суффикс «-ух» в прозвищах часто придавал оттенок уменьшительности или просторечности, как в именах Петруха, Митруха. Соответственно, Вондрух — это одна из народных, обиходных форм имени Андрей, а фамилия Вондрухов означает «сын Вондруха», то есть потомок человека, которого в быту звали Вондрухом.

Вторая версия, менее вероятная, но не исключённая, связывает основу с диалектным словом «вондрух». В некоторых северных и сибирских говорах так могли называть бродягу, скитальца или чудаковатого человека. Однако эта гипотеза слабая: слово не зафиксировано в авторитетных словарях русских говоров как распространённое, поэтому опираться на неё без серьёзных доказательств не стоит.

Суффикс «-ов» в мужской форме фамилии указывает на типичную русскую модель образования — притяжательное прилагательное, отвечающее на вопрос «чей?». Такие фамилии в основном закрепились за крестьянским и мещанским сословием в центральной России и на севере. Географически фамилия Вондрухов (и Вондрухова) встречается редко, что говорит о её локальном происхождении — вероятно, родоначальник жил в одной из деревень, где и закрепилось это прозвище. Сравнение с однокоренными фамилиями — Вондруков, Вондров — показывает, что все они восходят к тому же корню и различаются лишь суффиксами, что типично для народной передачи одного и того же имени.

Таким образом, если вы носите фамилию Вондрухова, ваш предок по мужской линии почти наверняка был Андреем, которого в своей среде называли ласково или просторечно — Вондрухом. Фамилия эта — живое свидетельство того, как церковное имя обрастало местными формами и становилось родовым прозвищем.