Фамилия Зилехрюкин — один из тех редких случаев, когда прозвище, лёгшее в основу, звучит нарочито нелепо, почти карикатурно. Однако за этой неблагозвучностью стоит вполне конкретная и даже грубоватая бытовая логика. Разбирать фамилию стоит не с корня, а с её уникальной словообразовательной модели.

Суффикс -ин в фамилии Зилехрюкин указывает на принадлежность: «чей?» — Зилехрюкин, то есть сын или потомок человека по прозвищу Зилехрюка. Само прозвище составное. Первая часть «зил» — это диалектный вариант слова «зиля» или «зила», которое в русских говорах (особенно северных и сибирских) означало «слюна», «слизь», а также «сопля». Вторая часть «хрюка» — от глагола «хрюкать», то есть издавать звуки, похожие на хрюканье свиньи. Соединение этих двух частей даёт яркую, хотя и малоприятную картину: человека могли прозвать Зилехрюком за привычку шмыгать носом, пускать слюни или неопрятно есть, издавая при этом характерные хлюпающие звуки.

Версия о том, что «зил» может быть искажением тюркского корня, маловероятна. Фамилия на -ин с такой основой — чисто русская, и диалектное слово «зиля» хорошо задокументировано в словарях народных говоров. Прозвище, скорее всего, дали не в городе, а в деревне, где внешние недостатки или смешные привычки человека становились его вечным ярлыком. Крестьянин Зилехрюка — не ремесленник и не владелец земли, а просто человек, получивший меткое, обидное, но прижившееся прозвище. Фамилия осталась в единичных экземплярах, и её носители, вероятно, происходят из одной локальной группы, возможно, из бывших Вологодской или Архангельской губерний, где слово «зиля» было в ходу.

С точки зрения социального контекста, Зилехрюкины — потомки не знатного рода, а крестьянской или посадской среды. Фамилия не получила распространения, потому что её основа была слишком унизительной для записи в официальные документы: многие носители могли сменить её на более благозвучную или вообще исчезнуть из переписей. Сегодня это одна из самых редких русских фамилий, и её происхождение — наглядный пример того, как деревенский юмор и меткость народного слова закреплялись в наследственном имени.