Фамилия Абрицевы — редкий пример, где иностранное слово легло в основу типично русской модели с суффиксом -ев. Вопреки распространённому мнению, корень здесь не славянский, а, скорее всего, западноевропейский. Разберём две основные версии.

Первая отсылает к немецкому «Abris» — «обрыв» или «крутой склон». В этом случае прозвище Абриц мог получить человек, живший у обрыва, на краю оврага или на крутом берегу реки. Такие топографические прозвища были распространены в среде переселенцев, особенно в Прибалтике и Поволжье, где в XVIII–XIX веках селились немецкие колонисты. Если предок был выходцем из такой среды, его русское окружение легко переделало немецкое прозвище в фамилию с привычным окончанием.

Вторая версия ведёт к итальянскому «brizzolato» — «пёстрый, крапчатый» или «с проседью». Слово могло попасть в русский язык через посредничество польского или украинского, где «бризолий» означало нечто пёстрое. Прозвище Абриц тогда давали человеку с сединой в волосах, рябому или носившему пёструю одежду. Эта версия менее вероятна, но тоже имеет право на существование.

Важно, что суффикс -ев, а не -ов, указывает на мягкую или шипящую основу: Абриц → Абрицев. Это стандартная русская патронимическая модель, означающая «сын Абрица». Окончание закрепилось в XV–XVII веках, когда фамилии начали передаваться по наследству, но сам процесс растянулся на столетия.

Точное место и время возникновения фамилии Абрицевы установить сложно. В дореволюционных источниках она встречается крайне редко, что говорит об узком ареале бытования. Возможно, фамилия была распространена в западных губерниях Российской империи или среди обрусевших немцев. В любом случае, перед нами памятник языкового контакта: иностранное по происхождению прозвище органично встроилось в русскую фамильную систему и дошло до наших дней.