Фамилия Абрутин — редкая и с неочевидной на первый взгляд основой. Чтобы понять её происхождение, нужно смотреть не на корень «абрут», которого в русском языке нет, а на суффикс и возможные искажения исходного слова. Модель образования здесь типичная для русских фамилий: суффикс -ин указывает на принадлежность («чей?»), то есть Абрутин — «сын Абруты» или «человек из рода Абруты».

Самая вероятная версия ведёт к каноническому имени Аврута. Это просторечная, народная форма крестильного имени Ефросин или Ефросиния (от греческого «радость, веселье»). В русских говорах начальное «Е» часто переходило в «А» (сравните: Евдокия — Авдотья), а «ф» заменялось на «п» или «в» (Ефросинья — Апросинья, Авросинья). Так имя Ефросинья давало формы Аврося, Аврота, а затем и Аврута. От женского имени Аврута по модели «материнства» (когда фамилию давали по матери, особенно в неполных семьях или при сильном влиянии материнской линии) и возник Абрутин. Звонкое «в» перед глухим «т» в произношении могло оглушаться до «ф», но на письме закрепился вариант с «б» — возможно, под влиянием других фамилий или просто как графическая ошибка.

Менее убедительна, но допустима связь с диалектным словом. В некоторых говорах «обрут» или «абрут» означало нечто грубое, неотёсанное, либо, наоборот, обрубок, коротышку. Тогда прозвище Абрута могли дать человеку плотного телосложения или с резким характером. Однако эта версия слабее: слово не зафиксировано в крупных словарях как распространённое, и фамилия Абрутин встречается слишком редко, чтобы уверенно говорить о прозвищной основе.

Географически фамилия тяготеет к центральным и южнорусским областям, где были сильны традиции народных форм имён. Встречается она и у украинцев, где суффикс -ин также продуктивен. Социальный состав носителей, скорее всего, был крестьянским или мещанским — фамилии от уменьшительных форм имён типичны для низших сословий, где полное имя в документах заменяли домашним прозвищем.

Таким образом, Абрутин — это фамилия-«матроним», образованная от разговорной формы женского имени Ефросинья. Она хранит следы живого народного произношения, утраченного в литературном языке, и указывает на то, что предок носителя был сыном женщины по имени Аврута.